Русские поэты. Предсказанный уход - Олег Алексеевич Шаповалов

Знаменитый психиатр академик В. Бехтерев в декабре 1927 года был якобы приглашен к И. Сталину по поводу бессонницы и легкого невротического расстройства. И якобы сообщил кому-то из коллег – участников 1-го Всесоюзного съезда невропатологов и психиатров, что, дескать, «смотрел одного сухорукого параноика». И якобы в тот же вечер в буфете Большого театра был отравлен бутербродами и через сутки, 24 декабря, скончался. Мозг его извлекли для изучения, тело подозрительно спешно кремировали, прах захоронили на Волковском кладбище в Ленинграде. В этой истории все «якобы», кроме даты скоропостижной кончины ученого и спешки с погребением. Так был ли Сталин параноиком? Писаного диагноза нет, свидетелей якобы устно поставленного Бехтеревым диагноза нет, улик из прошлого нет. Есть только домыслы без доказательств, если таковыми не считать жестокие деяния Сталина, расправы, постоянно преследовавший его страх покушений.

В параноики записывают многих известных и знаменитых людей. Дескать, параноиком был Сальвадор Дали – судя по его картинам и поступкам. Билл Гейтс – тоже явный параноик, страдает от мании преследования. Напичкал свой дом скрытыми камерами, которые фиксируют любое движение, а если появится гость, то он получает электронную метку, чтобы бесконтрольное передвижение по комнатам было невозможно. Актер Джим Керри – параноик с диагнозом «мания преследования», после съемок в фильме «Маска» крыша у него поехала окончательно. В эту же компанию – вы будете смеяться – записали и Николая Баскова. У него бред преследования поклонниками и явная мания величия.

В психическом заболевании может быть заподозрена любая яркая, неординарная личность, тем более творческая. Гениальность и некая «сумасшедшинка» легко уживаются в одной талантливой голове.

Так что же Леонид Губанов? Сойдемся на том, что некоторые психические расстройства в его случае имели место, но и с ними он до конца оставался поэтом от Бога.

Питие определяет сознание

Вот еще одно воспоминание уже упомянутой хорошей знакомой поэта Клары Горячевой: «Я с Леонидом Губановым познакомилась во второй половине его жизни и знала его в основном трезвым! Это был очень деликатный, застенчивый и стеснительный человек, умеющий слушать и слышать собеседника! И к тому же очень остроумный!

И только однажды, когда меня Леонид пригласил на квартирный концерт к одному ученому физику, я была свидетелем, как он напился!..

Вначале было всё очень мило и интеллигентно, хозяйка квартиры чуть ли не бросилась к Лёне на грудь, до такой степени она его обожали и преклонялась перед его талантом. В большой зале были расставлены стулья для гостей.

И вот Леонид начал читать свои стихи, после первого стихотворения хозяйка на подносе преподнесла Лёнечке рюмку коньяку. Гости аплодировали и кричали поэту комплименты. Потом следовала вторая, третья, четвертая рюмка. Леонид всё более входил в раж, от его чтения исходила такая мощная энергетика, которая буквально завораживала всех. Но после пятой рюмки Леонид уже сам стал требовать, чтобы ему наливали… А Леонид всё продолжал читать… Потом мне позвонила по телефону его мать Анастасия Андреевна, милейшая и добрейшая русская женщина, и попросила меня, чтобы я Лёнечку доставила на такси домой».

Но слава «некоронованного поэтического короля Москвы» все более и более угасала. А алкоголь и сильнодействующие психотропные препараты оставались. Губанова по-прежнему не печатают, к началу 80-х он практически забыт. Жизнь же идет своим чередом.

Губанов и Высоцкий

С 19 июля по 3 августа 1980 года в Москве проходят Олимпийские игры, которые бойкотировали 65 стран мира из-за вторжения советских войск в Афганистан. Но все равно невиданная движуха – радость большого праздника, рекорды, новые знакомства, улетный олимпийский Мишка со слезой из глаза…

25 июля 1980 года в изукрашенной в честь Олимпийских игр Москве умирает Владимир Высоцкий.

За два года до смерти он написал: «Я когда-то умру – мы когда-то всегда умираем, – / Как бы так угадать, чтоб не сам – чтобы в спину ножом: / Убиенных щадят, отпевают и балуют раем, – / Не скажу про живых, но покойников мы бережем».

А вот это Высоцкий написал как раз летом 1980-го, незадолго до своей кончины: «Жизнь – алфавит, я – где-то / Уже в «це», «че», «ша», «ще», / Уйду я в это лето / В малиновом плаще».

Выходит, догадывался, предсказал: умер 25 июля!

Как Губанов мог отнестись к этой смерти? Вероятно, как к большой трагедии – они были знакомы, лежали как-то в одной лечебнице, симпатизировали друг другу. Они же родственные души, официально не признанные, но короли поэтического слова!

В справке о смерти Высоцкого указано: сердечно-сосудистая недостаточность. Но так ли это, точно неизвестно, поскольку вскрытие не проводилось. Что в общем-то являлось нарушением закона – вскрытие делали обязательно, без этого не выдавали свидетельство о смерти, а без него нельзя было хоронить.

Высоцкого же похоронили на престижном Ваганьковском кладбище по справке из… поликлиники! Очень странно это.

18 июня 1983-го Губанов написал небольшое стихотворение «Памятник», посвященное Владимиру Высоцкому: «Стихами обессмертив Русь / И телом землю обогрев, / Я в пурпур чёрный завернусь, / В последней неге заалев. / Меня хоронят всей Москвой / С великой болью и тоской, / Не будет у меня Ланской, / Звони в колокола, Донской. / Торжественно, как на духу, / Я прочитал вам по стиху, / По строчке каждому крещёному, / Всё мне простившему – прощённому».

Это написано за два с половиной месяца до собственной смерти. Может, на себя он примерял такой памятник? Но, в отличие от Высоцкого, Губанова не будут хоронить всей Москвой, не будет престижного кладбища и такого, как у Высоцкого, художественно исполненного памятника.

Губанов и Андропов

К 1983 году жизнь Леонида Губанова стягивается в одну черную точку.

В начале ноября 1982-го умирает Леонид Брежнев. 12 ноября на пост Генерального секретаря ЦК КПСС заступает Юрий Андропов, суровый чекист. Контору под названием КГБ Андропов возглавил 18 мая 1967 года и оставался ее председателем на протяжении 15 лет.

Из справки о достижениях чекистов в тот первый андроповский год:

«В 1967 г. органами КГБ привлечено к уголовной ответственности 738 человек, из них 263 человека за особо опасные и 475 – за иные государственные преступления. В числе привлеченных к уголовной ответственности 3 человека, совершивших диверсии, 121 человек являются предателями и карателями периода немецко-фашистской оккупации, 34 человека обвинялись в измене Родине и покушении на измену, 96 человек – в антисоветской агитации и пропаганде»; «В 1967 г. органами КГБ было профилактировано 12 115 человек, большинство из которых допустили без враждебного умысла проявления антисоветского и политически вредного характера…»

Весьма