Лучший крутой детектив - Александр Чернов

— Такой свидетель, как я, сам знает, что нужен. Мне повестка без надобности. В «Зеленых тропах» в объяснении Кротову я все изложил подробно, как мог.

— Может и протокол допроса захватили на флешке?

— Уступите мне компьютер, попейте чай, я и допрошусь.

Их глаза впервые надолго встретились. «Да», — подумалось Волкову, «так смотрят руководящие работники и незамужние женщины, прав Баталов». Евгения чуть склонила голову набок:

— Подняли мне настроение, Вячеслав Олегович. Правда, конечно, ваш допрос необходим. Говорите дату рождения. И место работы напомните. Позвольте удостоверение.

— Прошу.

Он протянул документ в кожаной обложке.

— О, вы в девяносто пятом из школы милиции выпускались! Забелина знаете?

— Ваню? а как же! Мы были непримиримыми противниками. В смысле, он за параллельный курс в волейбол играл, я — за свой.

— Он заместитель начальника нашей следственной части, отличный был следователь, теперь — зампрокурора.

— Ого! Надо будет при случае зайти, поздороваться.

Волков пошутил, но она, действительно, уступила ему место за компьютером и принялась заваривать чай. Он с благодарностью, очень подробно и быстро изложил в протоколе допроса все, что требовалось.

Хозяйка кабинета тем временем поставила на стол две одинаковые хрупенькие чашки и принялась проверять напечатанное. Кстати сказать, она не спросила, но каким-то образом угадала, чай сделала крепкий и без сахара.

— Вот спасибо. Побольше таких чудесных свидетелей. Закрутилась немного.

— С делом Сомова?

— Да. Фигурантка говорит, что беременна. Но срок маленький, на учет в консультацию она встать не успела. А слова к делу не пришьешь.

— А для выбора меры пресечения, справка вам пригодилась бы.

— Конечно. Она не судима, после случившегося не скрывалась, ее дома задержали, москвичка, работает. Если бы еще справка о беременности, признание и раскаяние, полагаю, можно было бы обойтись без лишения свободы.

— Ну, это — идеальный вариант. Так почти не бывает. Слышал, что не признается ваша Лера Хромова. Я бы не рискнул идти с арестом.

— Это еще почему?

— Не могла она ударить человека ножом в шею и не запачкаться в крови.

— А вы хорошо осведомлены.

Женя посерьезнела и прищурилась.

— Что в этом удивительного? Мы с Костей дружили. Да и не чужой он нам. Вот меня руководство и уполномочило. С вашим ОУРом, кстати, согласовано.

Женя, размышляя, распечатала допрос и протянула Волкову, холодно затараторив:

— Читайте, подпишите здесь, здесь, в конце каждого листа, если все верно, то…

— Евгения Федоровна, я знаю, — мягко прервал Волков.

— Точно. Я на автомате.

Он подписал и вернул бумаги.

— Я, действительно, только хочу помочь.

Женя подняла на него глаза и, отодвинув от себя бумаги, сложила руки под подбородком.

— Помогите. Расскажите. О том, что не написали в протоколе. Если вы были друзьями, расскажите, о проблемах Сомова, о потенциальных врагах. Он уволился из милиции и не работал. На что жил? Если убийца не Лера, мне надо знать, где искать, с чего лучше начать. Родных у него в Москве нет?

— Насколько я знаю, нет. Все под Смоленском.

— В телефоне вчера нашла контакты родителей. Сообщила. Это — самое тяжелое в нашей работе. Поговорить не получилось. Потом перезвонил Костин двоюродный брат. Они, видимо, даже не поверили. Единственный сын. Брат приедет за телом. Я его допрошу, но особых надежд на него не возлагаю. Отправила факсом в Смоленскую область отдельное поручение допросить родителей.

— Согласен, скорее всего, родители в курсе Костиных проблем. А что я могу сказать? В округе был ровный парень. Как все. В какой-то момент, около года назад, заговорил об увольнении, о собственном бизнесе. Пропал. А через некоторое время объявился, начал звонить. Лично я решил, что с бизнесом у него не заладилось.

— Что за бизнес?

— В том-то и дело, что не было никакого бизнеса, но планы были.

Волков решил не упоминать про автосалон и Лаврика — бывшего всесильного руководителя округа. С опером поделился и будет. Если реализуется информация, она до Евгении Федоровны дойдет в наилучшем виде, а нет — так чего ее светлую голову засорять. А может быть, он не мог заставить себя серьезно воспринимать Шорохову, как процессуальное лицо, и продолжил:

— Сомов замкнулся, начал пить. Мог позвонить под этим делом, угрожать суицидом. Наши переживали за него. Неприятно, да и нужно ли упоминать об этом в протоколе?

— Ну ничего себе. Так может, он не ограничивался алкоголем?

— Нет-нет, даже не думайте. Когда сталкиваешься по работе с наркоманами, точно знаешь, что их дорогой не пойдешь. Уверен, не было ничего, крепче абсента.

— Мда. Обнадежили. Но вы видели дом! Купить такой на увольнительные из милиции невозможно.

Теперь Волков молча исподлобья смотрел на прокурорского следователя:

— Я не знаю.

— Точно?

— Да.

— Без протокола?

— Даже без него. Сомов не делился, а лезть с такими вопросами — моветон. У нас, кстати, и про Леру никто не знал. А она была.

— И, согласно ее показаниям, они давно знакомы.

— Вот видите. Скорее всего, лучше, чем она, Костю никто и не знал в последнее время. Евгения Федоровна, могу я ее увидеть?

— Час от часу не легче. Вам не кажется, что это уже перебор?

— Не кажется. Так что?

— Есть выход. Хотите, я напишу рапорт и попрошу объединить нас с вами в следственную группу.

— Ну уж нет. Тогда вы официально станете моим руководителем. Помогать прекрасной даме — готов на все. Подчиняться — у-у.

Женя возмутилась, но, кажется, ее сомнения Волкову удалось развеять. Так или иначе, он получил желанное разрешение с гербовой печатью и попрощался.

9

Утро выдалось солнечным, безоблачным. Алиска, даром, что девчонка, настоящий товарищ, Волкова не выдала, скрыла от мамы опоздание на занятия по английскому.

Таким образом, по официальной версии с родительскими обязанностями вчера он справился на все сто. И даже работа не помешала, что немаловажно. Анжела осталась довольна, что не могло не отразиться на настроении самого Волкова.

К зданию УВД он подходил с удовольствием. Справедливости ради, надо сказать, что случаи, когда идти сюда не хотелось, можно пересчитать по пальцам. Разве, когда нездоров. Горло, кстати, болело, но температура вроде не чувствовалась, значит, обойдется. Надо будет начать рабочий день с чашки чая. И витамина «С» глотнуть побольше. Так обычно «лечит» его Анжела. Вот ведь, все врачи за антибиотики, а она — за народные средства. Он привык и других лекарств теперь не признавал.

Больничные в следствии — непозволительная роскошь. Свои дела на другого не скинешь. А в остальном, получаетя, на работу — с удовольствием, домой — тоже; по определенной шкале ценностей Волков — абсолютно