Песнь лабиринта - Ника Элаф

Oh Ariadne, let me sing you, and we`ll make each otherlast[9].

Вот же она! Да. Да! Защита от сил зла! Алис снова сжала кнопку в руке, ухватила пальцами пластмассовую головку в виде кактуса. Еще немного расширить щель и… так. Сойдет. Она подалась вперед, втянула воздух через образовавшуюся небольшую дырочку, подышала немного. Собравшись с силами, толкнула крышку. Еще… еще… Да чтоб тебя! Ничего не происходило. Или… она подышала снова, а потом с силой дернулась еще раз всем телом.

И вдруг почувствовала правую лодыжку. К которой было что-то примотано.

* * *

Возьми телефон.

Тьма стала гуще. Насыщенней. Плотнее. Он плыл в ней, как в потоке, и чувствовал, как и сам изменяется вместе с ней. Как растет его звериная сила. Внешняя оболочка становится все мощнее, чудовищнее, подстраиваясь под иную реальность. Словно нарастает непробиваемая шкура. Жуткая морда с оскалом вместо лица. Глаза, способные видеть то, что не видит человек. Уши, способные слышать невозможное. Ноздри, вдыхающие запах…

Зверь, выходящий из бездны.

Возьми и посмотри.

Еще одно видео. Алис лежит в гробу. Камера фокусируется на ее лице. Глаза закрыты. Она бледная, и черты лица как будто заострились. Камера дергается, показывает заляпанный чем-то каменный пол, обломки старых кирпичей. Стену. Потом снова гроб, на который темная фигура опускает крышку. Забивает один за другим гвозди. Фигура подходит к камере, берет ее в руки. Наводит на крышку гроба и табличку «На что я на самом деле способен».

На что ты способен, мальчик? Я знаю, твой дар такой же сильный, как у твоего деда. Теперь, когда ты все вспомнил, ты сможешь наконец по-настоящему раскрыться. Ты ведь знаешь, ты как скрипка Страдивари, которая способна в умелых руках издавать божественные звуки. Если тебя правильно настроить…

«Вы можете меня расстроить, но играть на мне нельзя», – сказал он Алис.

«Да? – ответила она, сидя на столе и болтая ногами. – Тут напрашивается пошлая шутка про флейту».

«Хулиганка, – улыбнулся Марк. – Я тебе ”Гамлета” цитирую, а ты…»

Но ее голос звучал как будто через толщу воды. Страх, ее страх пробивался даже в эту закрытую комнату. Нечем дышать. Темно и тесно. Отчаяние. И нет надежды…

«Алис?»

Тьма внутри гудела, сгущалась, рычала. Подобралась, словно зверь, готовящийся к прыжку.

Теперь поверни… да, в эту сторону. Я скажу, когда остановиться. Слушай мой голос…

Марк сжал пальцы на дверной ручке. Где он? Как здесь очутился? В голове была пустота. Он смотрел на дверь и понимал, что не может обернуться. Просто физически.

Что ты видишь, мальчик?

– Дверь.

Как ты сюда попал?

– Не помню.

Отлично. Ну, входи же. Я заждался…

В голове по-прежнему была пустота. Холодная, страшная пустота.

Марк толкнул дверь.

– Стой там, где стоишь.

Тело замерло. Комната была погружена в темноту. Нет, просто он… ничего не видел. Только фигуру в центре, которая казалась огромной. Которая просто заполнила собой все. Этот дом. И его самого.

– На колени.

Марк подчинился.

– А теперь слушай только мой голос. Откройся мне. Да, целиком. Ты хочешь, чтобы я знал все твои мысли, все твои намерения. Все, до конца. Открой ту дверь, где ты прячешь от меня Алис.

Нет, черт. Нет!

Ренар поднял руку, в которой был зажат… как будто пульт?

– Если я нажму эту кнопку, внизу взорвется бомба. Там, где Алис лежит в гробу и ждет тебя. Небольшой направленный взрыв. Он ее не убьет, просто оторвет ей ноги. Понимаешь, почему важно, чтобы ты делал все, как я говорю? Чтобы ты не разочаровал меня? Я не хочу делать ей больно, понимаешь? Я желаю вам обоим добра. Хочу, чтобы вы были вместе. Но если ты меня вынудишь, это будет только твоя вина. Ты понимаешь?

Голова Марка согласно наклонилась, словно невидимый кукловод дернул за ниточку. Зверь оскалил зубы.

– Я не хочу, чтобы ты делал это из страха. Только из любви. Из преданности к своему освободителю, своему творцу. Но пока… тебе нужен стимул. Я таким образом тебе помогаю. Стать тем, кем ты должен стать. Тем, кто сможет повелевать законами природы. Больше чем человек. Мой Адам… пока ты глина, из которой я сделаю свой шедевр. Глина, в которую я вдохну дух. По образу своему и подобию.

Марк кивнул. Его захлестнула странная волна какой-то почти собачьей преданности. Но навстречу ей из глубины шла вибрация. Он прислушался. Рычание зверя. Темная лава, черный огонь, плещущийся внутри вулкана. Набирающая силу волна, которая гудела где-то там внизу все громче и громче.

– Это еще сдерживает тебя. Она. Пусти меня туда, к ней. Открой мне эту дверь.

«Я не могу», – сказал он Алис.

«Можешь». – Она сжала его руку.

«Но я… кто я без тебя, если тебя здесь не будет?»

«Человек. – Алис смотрела ему в глаза. – Мой Марк, мужчина, которого я люблю. Ты же это и так знаешь, даже без меня. В тебе столько силы. И она подчиняется тебе. Ты сможешь».

«Алис!»

«Ты знаешь, что делать».

Ее больше не было.

– Да! Да, мой шедевр!

Ему казалось, что от Ренара словно протянулось какое-то черное щупальце, изгибающееся, всасывающее, как воронка смерча. И еще, и еще…

Марк закрыл глаза, позволяя ему присосаться. Позволяя тянуться, трогать, втягивать. Серая дрожащая паутина оплела со всех сторон, проникая всюду, взламывая наметившиеся трещины, под которыми клубилась и гудела тьма.

– А теперь… – казалось, голос звучал прямо у него в голове, – покажи, на что ты способен. Оседлай зверя. Отдай мне свою силу. Я хочу воспарить.

Марк пытался. Не понимая, что делает, пытался. Чернота вокруг стала такой густой, что он не мог вдохнуть. Отчаянно, выворачиваясь наизнанку, он пробовал это раз за разом – отдать всю свою силу. Всем этим чудовищным зверем, вышедшим из бездны, всей этой гигантской бронированной машиной, в которую сейчас превратился, он пытался. Направить силу. Сделать так, чтобы Ренар оторвался от пола. Хоть как-то. Изменить реальность. Ему казалось, что все тело болело, ломалось, рушилось, распадалось на миллионы частиц. Жар и холод, тьма и свет, испарина и дрожь. Тьма внутри гудела, кипела, взрывалась, но никак не выплескивалась наружу.

Марк открыл глаза, тяжело дыша. Ничего не изменилось.

– Ты разочаровал меня, мой мальчик. – Фигуру он уже не видел, кругом была только чернота. – Но я готов дать тебе еще одну попытку.