Песнь лабиринта - Ника Элаф

Марк переступил через порог, шагнул внутрь. Глазам не надо было привыкать к темноте. Он и так двигался, больше полагаясь на чутье. На зверя. Вот в центре комнаты старый стул, на котором что-то лежит. Камера, установленная в углу. Марк подошел ближе.

Рация с гарнитурой. Таблетки и бутылка воды. Телефон. Он взял наушник, вставил в ухо.

– Мальчик мой… – раздался хриплый голос. – Наконец-то ты пришел.

* * *

Сознание возвращалось как будто волнами, накатывало, как прибой, и снова отступало, оставляя ее во тьме.

Где… Что…

Алис с трудом разлепила веки, но ничего не изменилось, все вокруг по-прежнему было черным. Она втянула воздух, пытаясь сделать вдох, и тут же дернулась в ужасе, вспомнив, что только что с ней происходило.

Гинекологическое кресло, жгуты на ногах, звук электропилы…

Мысль всплыла и тут же исчезла. Алис пыталась вернуть ее, пыталась собраться, но сознание словно рассыпалось на части. Ее как будто парализовало, не только физически, но и ментально, и мысли существовали отдельно от тела, она не могла сосредоточиться и ничего не чувствовала. Боль? Или просто ей тесно и невыносимо?

Шевелиться почему-то не получалось, и она никак не могла понять, ощущает ноги или нет. Паника захлестнула с головой, но тело как будто не реагировало, не двигалось, несмотря на ее попытки биться изо всех сил, вырваться, выбраться… Или это только казалось? А на самом деле она не могла…

Алис судорожно вдохнула, задыхаясь, хрипя от ужаса. Нет, нет, нет!!!

В голове мутилось, и она чуть не потеряла сознание снова.

Так, надо успокоиться. Успокоиться. Воздуха не хватало. Монстр засунул ее во что-то тесное и узкое. Какая-то мысль… Так. О чем она только что подумала?

Марк… теплая постель… нет… другое… Эта мысль тоже ускользнула и ушла во тьму. Почему не получается собраться? Он что-то…

Он что-то ей вколол.

Что-то. Что она никак не может вспомнить. Нет, важно другое. Ноги. Чувствует ли она ноги или…

«Я нужна ему живой… Здесь есть доступ кислорода. Иначе я бы…»

Мысль снова ушла.

Она не знала, сколько прошло времени. Иногда казалось, что пролетела секунда, иногда – что тянулся час. Путающиеся мысли, звенящая голова, ей хотелось спать, но уснуть не получалось.

Нельзя. Надо думать…

«Гроб!» – вспомнила Алис. Черт! Он положил ее в гроб. Мысль пронзила сознание и тут же растворилась.

Опять тьма.

Не думать ни о чем – хорошо. Но надо…

Ей казалось теперь, что она чувствует покалывание в кончиках пальцев на ногах. Но не могла взглянуть и увидеть, что там, – ужас накрыл ее снова. Фантомные боли. Он в самом деле мог… Он…

Твою мать! Успокоиться. Руки, кажется, были свободны. По чуть-чуть, извиваясь, Алис вытащила правую, осторожно размяла затекшие пальцы. Теперь левую. Она может дышать, значит… Что? Она никак не могла вспомнить, что это значит.

Алис ощупала крышку из грубо оструганных досок. Дешевый гроб, купленный… зачем? Она снова закрыла глаза, наконец поймав мысль.

Дешевый, значит… не крепкий. Где-то… А. Он же такой же… В участке. С Марком. Шоколад. Кофе… Да, надо купить еще кофе, он говорил, что кончается. Утром… Они собирались с Марком на Крит, да. Лабиринт…

Нет! Она думала не о том. Но ее словно несло потоком ассоциаций, и вернуться назад, к началу, не было никакой возможности.

Кажется, она снова провалилась в темноту, а потом резко очнулась.

Гроб! И ноги. Руки тоже – вот, она же трогает дерево. Надо…

Алис толкнула руками крышку. Приколочено. Но если расшатать… Надо сильнее. Надо…

Да чтоб тебя! Сознание снова поплыло от одного только небольшого усилия. Слишком мало воздуха. И еще эта дрянь, которую он вколол. Алис старалась успокоиться, дышать ровнее. Нужно больше. Нужно… отверстие. Дышать…

Она пыталась думать, но для этого тоже как будто не хватало кислорода. Ох. Мамочки, как же плохо! Что можно… что-то, чем… в кармане. У нее ничего не было с собой. Ключи она выронила, подсобка, результаты… Нет, черт, другое! Что она думала перед этим? Монеты остались в кошельке. Упаковка салфеток ничем не поможет. Алис тогда выбежала на улицу, а Марк ее нашел. Его куртка, тепло… Обед у Лорана.

Ей казалось, что она пытается выплыть из подводной глубины на свет, навстречу солнечным лучам наверху, и никак не может, – отталкивает тяжелые толщи воды руками, а они накатывают снова. Путающиеся мысли, образы, наслаивающиеся друг на друга, топящие ее, толкающие на темное дно.

Нет, нет, сосредоточиться, думать. Что-то. Какая-то мысль.

Кнопка! Да! Она… кажется, у нее была с собой кнопка с головкой кактуса. Себастьян… Шоколад, они пили кофе, сидя на подоконнике… Марк… Когда они с Марком крепили что-то на доску с красными нитками, она взяла несколько кнопок и одну потом положила в карман.

Да, вот так. Сосредоточиться.

Медленно, стараясь все так же размеренно дышать, она опустила руку и дотронулась до кармана джинсов. Темнота накрыла снова, но Алис держалась за ткань, как за якорь, чтобы сохранить это напоминание: да, достать из кармана. Она хотела достать…

Теперь чуть повернуться… Тело не слушалось, и ей казалось, что она стоит рядом сама с собой и пытается повернуть… что-то… Так, нет… другое… Никак не получалось просунуть пальцы, Алис упиралась плечом в крышку, ей не хватало пространства. И воздуха! Она выругалась, как Марк, всхлипнув от ужаса и злости одновременно.

Спокойно, спокойно дышать – это главное. Воздуха хватит. Хватит…

Ей казалось, что прошла целая вечность, когда она сумела только чуть протолкнуть пальцы в тесный карман. Ничего. По чуть-чуть. Она сможет. Дальше будет легче. Не терять мысль. Помнить. Кактусы… Острое. Она…

Сознание то уплывало, то возвращалось, но наконец Алис нащупала пластмассовую головку кактуса. Защита от сил зла. Себастьян. И кактусы. Надо что-то ему привезти… с Крита. Кактус? А для Кристин что? Не магнит же. Магнит – это глупо. Но почему… снова какая-то хрень… Нет, был же какой-то греческий алкоголь. Солнце. Лабиринт. Чудовище…

Алис уколола палец острым кончиком кнопки. И вдруг, словно вспышка, пришла ясная, отчетливая мысль.

Я не грешница. Мне нечего замаливать, и я ничего не боюсь. Я женщина, которая имеет право любить, кого хочет. Так, как хочет. И если ты думаешь, что, искалечив меня, искалечил и мою волю, то сильно ошибаешься, гад.

Я от тебя и без ног убегу.

* * *

Слушай мой голос… Только