Молчание греха - Такэси Сиота

В то же время, если супруги сами придут с повинной, подробности дела, скорее всего, всплывут в ходе суда. В любом случае результат был бы один и тот же.

После нескольких дней обсуждений пара решила признаться. Они рассудили, что будет лучше один раз признать вину и начать всё сначала, чем позволить бандиту заработать на этом деньги.

Они собрались встретиться с Сакаи и сообщить о своем решении в мае, когда тот приедет в Токио по делам. Накануне Такахико заплакал во время телефонного разговора с Сакуносукэ, снова и снова извиняясь, что втянул его в преступление.

Однако в тот день на обед с Сакаи пришла только Юми. Она, казалось, была в оцепенении и говорила с усталым выражением лица:

– Такахико исчез.

Сакаи раскаивался, что, возможно, его письмо могло загнать чувствительного художника в угол. Если подать запрос на розыск, не раскрывая причины исчезновения, полиция вряд ли будет искать пропавшего без вести человека, раз исчезновение не сопровождалось никакими подозрительными обстоятельствами. Однако нельзя было рассказывать о «трех пустых годах», не предупредив Такахико.

Сакаи и Сакуносукэ ничего не оставалось, как терпеливо ждать возвращения Такахико. Но время бежало впустую.

В дождливый июньский день Сакуносукэ приехал в дом, где жила пара, и не нашел там Юми. Ему не понравилось, что из дома исчезли все признаки жизни. Сакуносукэ расспросил соседей, но никто не знал, куда направилась молодая пара, с которой они не особенно общались.

С тех пор их местонахождение оставалось неизвестным.

* * *

Мондэн не мог не думать о моральных страданиях человека, совершившего преступление.

На первый взгляд план Сакуносукэ, построенный на отсутствии у семьи жертвы доверия к полиции, сработал хорошо. Однако для Такахико и Юми продолжать просто жить вдвоем стало невероятно сложно. Фактически их жизнь разрушилась через два с половиной года после возвращения в Токио.

Когда Мондэн съездил в Отару, Сакаи позвонил Сакуносукэ.

– Я думаю, ему можно доверять. – Возможно, он рассчитывал, что статья Мондэна позволит достучаться до супругов.

Рё, которого воспитывали бабушка и дедушка, впервые посетил галерею «Рокка», когда был учеником средней школы. Его отвезли на склад в Канде, и он был поражен хранившимися там многочисленными работами Такахико Номото. Его до слез переполнили эмоции, когда он увидел пейзажи Такасимы и Датэ.

Рё умолял Сакуносукэ о встрече с Такахико и Юми, но тот мог сказать лишь одно:

– Я не знаю, где они.

Взгляд Рё, сжимавшего кулаки перед лицом реальности, упал на незавершенный шедевр. С холста ему улыбались родители.

Рё, ставший потом художником по имени Осаму Кисараги, смотрел на картину, которую он унаследовал. Думая о нем, Мондэн не мог не вспомнить интервью, собранные репортерами «Дайнити симбун».

«Он ходил в тяжелых подгузниках и питался хлебом, который удавалось найти. Отощавший до костей, он всякий раз, когда ему доставалась еда, съедал слишком много и потом страдал желудком. И еще, когда его выгоняли из комнаты, он сидел на лестнице у своей квартиры и рисовал картинки, как на картах ханафуда».

Вот почему он хотел встретиться с теми, кто был ему настоящими отцом и матерью.

– Мой отец научил меня, как важно правильно видеть и передавать действительность, когда рисуешь реалистические картины. Возможно, я никогда больше его не увижу, но для этой картины не назначен срок окончания работы, поэтому я и не собираюсь ее прекращать.

Услышав искренние слова Рё, Мондэн чиркнул авторучкой в блокноте.

– Я верю в это, потому что это невозможно.

* * *

Красновато-коричневый спуск тянулся, окруженный зеленью.

Рихо удивилась голосам цикад, доносившимся с вершин деревьев. На Хоккайдо, где в мае еще прохладно, цикады кричат совсем не такими голосами, как на Хонсю.

Они спустились по склону и подошли к роднику. Сколько лет назад они с Рё последний раз гуляли вдвоем?

– Я нарисовал это здесь.

Взглянув на него на мгновение, Рихо перевела взгляд, ориентируясь на звук текущей воды.

Струящаяся родниковая вода играла блестящими волнами, струясь между покрытыми мхом скалами и камнями.

Молодые листья вокруг колыхались на ветру, а щебетание маленьких птичек приятно звучало на фоне хора цикад.

Свежая вода, льющаяся с горы Ётэйдзан, и молодые, полные надежды, ярко сверкающие листья деревьев. Это место было наполнено жизненной силой и волнением.

Холст тридцатого размера, который она видела в комнате Рё восемнадцать лет назад. Мир этой картины был теперь перед ее глазами.

– Ты был здесь, правильно?

Даже просто стоять среди ярких пейзажей парка Фукидаси было радостью. Рихо почувствовала, что родилась заново, и глубоко вдохнула чистейший воздух. Пока человек жив, он может испытывать такие чудесные моменты.

До сих пор она думала, что счастье – это связать свою жизнь с любимым человеком. Но сейчас всё по-другому. Она поняла, что настоящее счастье приходит от встречи с тем, кого ты любишь так сильно, что никогда его не забудешь, с тем, кто всегда будет сиять в твоем сердце, как солнце, независимо от того, какими путями вы оба идете.

– А в следующий раз пойдем туда?

Рихо наклонила голову, а Рё спросил:

– Башня в порту Иокогамы?

И они оба громко рассмеялись.

Это была странная встреча. В ее памяти вместе с мелодией Longing/Love ожил его профиль, когда он рассеянно рисовал лестницу. А потом по какой-то причине они снова встретились на лестнице в школе. Потом каждый из них поднимался по своим собственным ступенькам, но в конце концов они привели их в одну точку…

– Помнишь, когда мы учились в школе, я попросила тебя в твоей комнате нарисовать картину для моей галереи и ты сказал «да»?

– Мне еще раз нарисовать лестницу? – уточнил Рё, кивнув.

Они вдвоем неторопливо прогуливались, любуясь прудом, окаймленным свежей зеленью. Чистая родниковая вода была полна солнечным светом. Свет отражался и сверкал на поверхности воды, на которой колыхались тени листьев.

– В день выпускной церемонии я везде тебя искала.

После церемонии Рихо села на велосипед и поспешила к дому Рё. Однако там уже никого не было.

– Я хотела отдать тебе это. – Рихо достала из сумки памятный ей конверт и протянула его Рё.

В письме были искренне описаны ее чувства к нему. Если б она тогда смогла передать это письмо Рё, изменилось бы их будущее?

Рё некоторое время молчал, глядя на конверт. Затем перевел взгляд на небо.

– Ты только что сказала, что я должен нарисовать для тебя картину. Я хочу еще раз нарисовать тебя.

Рихо от радости не могла вымолвить ни слова.

Тогда она училась в школе, у нее было