Молчание греха - Такэси Сиота

парк Минато-но-Миэру-Ока в указанную дату и время, спрятать в земле на клумбе в саду перед Английским павильоном авторучку со своим именем и уйти. На соответствующем участке будет заранее закопан пластиковый пенал, чтобы работу можно было выполнить без затруднений. Разумеется, Такахико вложил в письмо фотографию сада, на которой крестом отметил место, где закопан пенал.

Сакуносукэ, как и похититель, воспользовался тем, что парк Минато-но-Миэру-Ока отлично просматривается, и решил использовать авторучку с выгравированным на ней именем для надежности ответа. Благодаря этому в дело не смогут случайно вмешаться третьи лица.

Хотя риск оставался немалый, Сакуносукэ пошел на него, основываясь на том факте, что три письма не попали в средства массовой информации.

Тем вечером, направляясь в парк, он не мог унять дрожь в ногах.

– Я подумал, что, если полиция меня поймает, я скажу им, что хотел отнести ручку в полицию, как было в тот раз с деньгами.

Рассказывая об этом Такахико по телефону, Сакуносукэ, похоже, засмеялся.

Хотя Сакуносукэ очень нервничал и дрожал в холодном поту, он в темноте забрал пенал, даже не включив свет. И чуть не вскрикнул, почувствовав, что в футляре болтается авторучка. Теперь главной задачей было благополучно добраться домой.

Несколько раз проверив, нет ли за ним хвоста, и дважды поменяв такси, он вернулся домой, будучи уверенным, что все прошло успешно. Когда отряхнул грязь с футляра в своем кабинете и достал авторучку, у него закружилась голова от облегчения.

«Королевский Монблан, Мейстерштюк 149». На колпачке была курсивом выгравирована надпись «С. Кидзима». К его удивлению, внутри колпачка оказалась длинная бумажка с запиской: «Я обязательно выполню свое обещание».

Глядя на аккуратные иероглифы, выведенные сине-черными чернилами, Сакуносукэ убедился, что это писал сам Сигэру.

С момента получения сообщения прошло две недели, но полиция так и не появилась. Юми и Такахико были очень благодарны Сакуносукэ за то, что тот пошел на огромный риск и продвинул ситуацию вперед. В то же время они не могли не переживать. Теперь об этом нельзя было не сказать Рё.

После окончания фейерверка корабль пошел обратно к пристани. Флаг на треугольной крыше безудержно развевался. Они всё еще посматривали на небо, но там уже давно ничего не было, кроме холодного ночного ветра. Юми и Такахико спустились по лестнице, держа Рё за руку.

Вернувшись в салон на первой палубе, Рё стал в одиночку бродить между столиками, расставленными в центре. Он все еще был возбужден видом фейерверков, взлетавших прямо над его головой.

Юми, наблюдавшая за Рё со смешанными чувствами, выглянула в иллюминатор. Сияние фонарей, украшавших корпус, отражалось на поверхности озера, и рябь бежала в стороны от корабля.

* * *

Они так и не смогли заставить себя произнести это до того самого момента, когда нужно было уже ложиться спать.

Их сердца разрывались при мысли о том, как они были бы счастливы, если б все осталось как есть. Но это означало бы отобрать у Рё его собственную жизнь.

Их футоны лежали на полу параллельно друг другу, маленький между двумя большими. Такахико сел на постели и позвал Рё. Тот сел на колени Юми, почувствовав что-то в его необычно жестком голосе.

– Я должен сказать тебе кое-что важное, поэтому, пожалуйста, слушай внимательно.

Рё кивнул, а Такахико на мгновение остановился, прежде чем продолжить.

– Всему на свете приходит конец, как и сегодняшним фейерверкам, и чем красивее вещи, тем быстрее они исчезают. – Такахико облизнул губы и посмотрел Рё в глаза. – Вечно вот так жить с мамой и папой нельзя.

Маленькое тело на коленях Юми внезапно напряглось. Эти слова произвели на мальчика шокирующее впечатление.

– Прямо сейчас твой отец совершает плохой поступок. Я буду честен с тобой во всем… Твоя мама в Иокогаме, возможно, не очень умеет воспитывать детей. Но дедушка Сигэру и бабушка Токо очень любят тебя и очень хотят с тобой увидеться.

Рё никак не реагировал, только пристально смотрел в лицо Такахико.

– На самом деле мне следовало отвезти тебя к ним раньше, но я не был уверен, что они позаботятся о тебе… – Такахико болезненно вздохнул и хлопнул себя по щекам обеими руками. – С того самого момента, как увидел твои рисунки, я не сомневался, что между нами кровная связь. Мы каждый день много говорили о картинах, вместе ели, вместе принимали ванну… И вот теперь я не представляю жизни без тебя.

Юми тоже почувствовала боль в груди, на глаза навернулись слезы. В последнее время Рё стал улыбаться всё чаще. Они всей семьей ходили в разные места, читали по вечерам сказки и учили его писать и пользоваться палочками для еды. Проводя время с Рё, который искренне плакал и смеялся, она сама многому у него научилась, видя его открытость и чистоту.

– Почему мне нельзя остаться?

Голос Рё был настолько слабым, что Такахико не смог продолжать и остановился, прикрыв глаза полотенцем.

Рё, сидя у Юми на коленях, дрожал и тихо плакал.

– Мы сможем встретиться снова?

– Я не знаю. Но даже если мы не сможем встретиться друг с другом, мы все равно сможем общаться через картины… Художники не должны бояться одиночества. Работа художника – это сражение с самим собой. Нужно читать много книг, общаться со многими людьми, слушать, что они говорят, узнавать новые слова. Когда рисуешь, ты должен как можно полнее выразить словами, что ты хочешь нарисовать – и почему ты хочешь это нарисовать. Победа в сражении закладывается еще до того, как ты подойдешь к холсту.

Даже в такие моменты Такахико мог говорить только о картинах. Он и сам осознавал этот свой недостаток. Однако Юми чувствовала, что за этим скрывается сильное желание донести до слушателя, пусть и по-своему, важные для него вещи.

– Отныне мир станет удобнее и проще. Если это произойдет, я думаю, что больше и больше людей будут ошибочно полагать, что все может идти своим чередом без каких-либо усилий с их стороны. Вот почему «существование» так важно. Когда из мира исчезает «существование», становятся особенно нужны реалистические картины. Речь идет не только о картинах, но и об образе мышления и жизни.

Рё твердо кивнул, хотя вряд ли он все понял. Такахико нежно погладил его по голове, а Юми прижалась лбом к его мягким волосам и заплакала. Счастливый момент, когда все они втроем стали одним целым, сегодня окрасился печалью.

Возможно, из-за того, что Юми плакала, Рё выглядел обеспокоенным.

– Мама, тебя арестует полиция? – спросил он.

– Всё в порядке, – ответила Юми, хотя она понятия не имела, что ждет их с мужем в будущем.