Молчание греха - Такэси Сиота

– Потолок высокий и совершенно белый, а палитра сделана из мрамора. Мастерская находится в отдельном здании, сюда не доносятся запахи повседневной жизни, и царит спокойная атмосфера, наполненная творчеством.

Рё рассмеялся, потому что и Такахико было весело. Два верхних передних зуба у мальчика выпали, поэтому улыбка казалась особенно милой.

– Хочу, чтобы этот день поскорее настал.

Посетителей в парке стало больше, и они решили поехать домой. Такахико сложил стул и встал, погладив по голове Рё, глядевшего на прозрачную воду пруда.

– Хотел бы я когда-нибудь рисовать вместе с тобой в большой студии.

* * *

В июле 1994 года исполнилось два года и семь месяцев с тех пор, как они покинули Токио.

Ветер доносил в комнату звук звенящего где-то колокольчика. Такахико с громким шумом, диссонирующим с расслабленной летней атмосферой, прикреплял степлером холст к подрамнику. Юми и Рё изо всех сил натягивали льняную ткань на деревянном подрамнике, чтобы поверхность была абсолютно ровной. Если этого не сделать с самого начала, картина позже провиснет. Если полотно достаточно большое, то это довольно тяжелая работа.

После того как полотно натянуто, нужно смешать белую краску с растворителем, чтобы сделать грунтовку. Грунт наносят кистью по всей поверхности, при этом надо убедиться, что он пропитал льняные волокна. Чтобы потом краска лучше держалась, лучше положить грунт в два-три слоя. В последнее время Такахико клал грунт настолько густо, что на нем появлялись неровности и картина оживала еще до нанесения цвета.

Едва он закончил грунтовать холст, как зазвонил домофон.

– Давно не виделись! – раздался от входа голос Сакуносукэ.

Это был его второй приезд сюда. Первый раз он приезжал примерно через месяц после их переезда, то есть больше года назад. Для разговоров о работе Такахико и Сакуносукэ встречались в Отару.

Для Рё, живущего в замкнутом мире, Сакуносукэ был единственным окном, соединявшим его с обществом. Хотя они с ним встречались всего несколько раз, он любил его и называл «дедушкой из Кобе». Конечно, для ребенка было важнее то, что он старик, говорящий на кансайском диалекте, а не то, что он торговец произведениями искусства с Гиндзы.

«Дедушка из Кобе» купил Рё пластиковую модель Гандама Z. Она была предназначена для взрослых, и ребенку было бы довольно сложно собрать ее, но Рё, в восторге разложив детали по полу, принялся за сборку.

Проблема в тот день заключалась в том, что из-за занятий в школе Юми не успела приготовить еду. Поэтому она решила развлечь гостей в изакае, куда ходила во время фестиваля с доктором Ёкоямой.

После школы Юми отправилась прямо туда и рассмеялась, увидев, что Рё принес с собой пластиковую модель Гандама. Ей рассказали, что каркас все трое мужчин собирали вместе. Ей было странно представить, как двое взрослых вместе с Рё трудятся над изготовлением пластиковой модели.

Рё казался сонным, поэтому, как только они закончили есть, сразу оплатили счет и вернулись домой. Пока мальчик готовился ко сну, он с гордостью рассказал Юми о том, что ему больше всего нравится в модели.

– Говорят, если его покрасить, он будет еще круче. В следующий раз дедушка из Кобе обещал привезти аэрозольную краску.

Они долго разговаривали, что случалось нечасто, но через некоторое время Рё уснул с Гандамом в руках. Насладившись видом его беззащитного спящего лица, Юми направилась в гостиную.

– Ну как, заснул?

– Да. По-моему, он очень рад подарку.

В ответ на благодарность Сакуносукэ махнул рукой.

– Мой старший-то – парень дерзкий; я и забыл, какие они бывают милые, – сказал он и с удовольствием опрокинул свою рюмочку сакэ.

Посидев немного, Сакуносукэ снова заговорил своим спокойным голосом:

– А, вот что еще… Я кое-что узнал про господина Кидзиму.

Когда прозвучало имя Кидзимы, Юми почувствовала, что по ее позвоночнику пробежал электрический ток. Улыбка внезапно исчезла и с лица сидевшего рядом Такахико.

– У дедушки Рё, господина Сигэру, похоже, есть несколько очень ценных японских картин. Говорят, что он купил их в одной галерее на Гиндзе. Мир тесен, и я, оказывается, пару раз встречался раньше с владельцем той галереи, поэтому, когда я зашел к нему, это выглядело вполне естественно.

В процессе разговора о коллекционерах и выяснилось, что Сигэру приобретал японские картины в этой галерее.

– Похоже, что где-то весной этого года господин Сигэру неожиданно появился в галерее, и владелец сразу же отвел его в приемную. В основном они говорили о картинах, но ближе к концу господин Сигэру сказал, что по-настоящему спокойно он чувствует себя, только когда любуется картинами или слушает музыку.

Владелец магазина посочувствовал ему в связи с инцидентом, но Сигэру бросил в ответ только одну фразу: «Если б полиция не облажалась…» – и пошел домой.

Сакуносукэ уже трижды отправлял письма семье Кидзима. Во всех случаях он опускал их в почтовые ящики в Токио, Сайтаме и Тибе, и в каждом повторялись два условия: что Рё будет жить в семье Кидзима и что в полицию о письмах сообщать нельзя. Пока что никакая информация о письмах в СМИ не просочилась, и это позволяло думать, что полицию в известность не поставили.

– Господин Такахико, в прошлый раз, когда мы встречались в Отару, я дал вам вырезку из газеты, помните?

Статья в центральной газете была опубликована в прошлом декабре, через два года после инцидента. Такахико дал прочитать ее и Юми.

– В ответ на прямой вопрос репортера господин Сигэру выразил свое недоверие полиции. Он сказал, что она фактически просто отпустила преступника.

Противостояние полиции и преступника происходило в парке Минато-но-Миэру-Ока, где должна была состояться передача наличных. Сигэру обвинил полицию в том, что она не смогла проследить за подозреваемым, стоявшим на мосту.

К югу от моста находился Музей современной литературы Канагавы, и Юми вспомнила, что в блокноте Масахико было написано: «Одзаки – Литературный музей». Ясуо Одзаки – одноклассник Масахико в средней и старшей школе, и их вместе дважды арестовывали.

– Пока нет никаких признаков того, что информация о каком-либо письме просочилась, и я думаю, что Сигэру вполне искренне недолюбливает полицию. Так что, по моему мнению, все будет хорошо.

Говоря, что все будет хорошо, Сакуносукэ имел в виду, что Рё будет воспитываться семьей Кидзима и что Юми с Такахико вернутся к своей нормальной жизни, как будто ничего не произошло. Другими словами, это означало возвращение к ситуации 1991 года, до того как произошел инцидент.

– Но я не думаю, что мы можем судить о действиях полиции только на основании рассказа арт-дилера и одной газетной статьи, – решительно возразил Такахико. Юми тоже кивнула в знак согласия.

– Конечно, вы совершенно правы. Но если пытаться найти дальнейшие подтверждения, то мне придется