Молчание греха - Такэси Сиота

Такахико сидел перед холстом и пристально разглядывал фотографию, стоявшую слева от него. В мастерской играла Longing/Love Джорджа Уинстона, и эта песня напоминала Юми о пляже на Гавайях. Медовый месяц в Гонолулу восемь лет назад стал важной главой в ее жизни.

Она помнила, как, проснувшись рано утром, они шли около километра вдоль побережья и завтракали в ресторане на пляже. Как она купила в торговом центре гавайскую рубашку, которая не подошла Такахико. Как они бесцельно путешествовали по острову на автобусе. Юми была счастлива, что могла быть рядом с Такахико, не беспокоясь о том, что ее увидят.

Она до сих пор отчетливо помнила, как выглядел белый пианист, игравший в баре с видом на море, когда заходящее солнце начинало окрашивать небо в волшебные цвета. Песня, которую играл пианист, называлась Longing/Love. Слушая звуки фортепиано, Юми молилась, чтобы это счастье длилось вечно.

– Рисовать ли каждый волосок отдельно или нет, зависит от образа мышления. Конечно, каждый волос существует сам по себе, поэтому можно сказать, что такой подход и есть реализм. Но если просто смотреть на голову человека невооруженным взглядом, то видны все-таки пряди волос, верно? Поэтому некоторые считают, что реализм – это изображение того, как предмет выглядит.

Такахико и сегодня посвятил весь день общению с ребенком.

Недавно, слушая его беседу с Рё, Юми удивилась, когда в разговоре проскочили слова «невооруженным взглядом» и «объект». Хотя мальчику было только шесть лет, он, каждый день разговаривая с Такахико, становился все более необычным ребенком.

Юми иногда волновалась. Вдруг, когда Рё повзрослеет, ему выйдет боком привычка подолгу тщательно рассматривать предметы? Жить с чувством, что ты не похож на других, довольно сложно. Достаточно взглянуть на Такахико.

– Не нужно пытаться нарисовать хорошую картину. Важно существование. На этой моей картине старый человек изображен более-менее неплохо, но фон настолько невыразительный, что все это вместе отдает ложью. Надо не просто смотреть на объект. Ты понимаешь? Все на холсте имеет равную ценность, а это означает, что все одинаково важно.

Юми прекрасно понимала, что Такахико изо всех сил пытается приблизиться к истине как художник-реалист. Раньше она была рада наблюдать, как он растет как художник, но в последнее время в нем появилось странное ощущение силы, которое иногда ее смущало.

Зазвонил домофон, и Юми направилась к двери. Открыв дверь и подняв глаза, она потеряла дар речи. Там стоял полицейский в форме.

Ее сердце забилось так быстро, что она не могла нормально дышать, даже не смогла поздороваться; едва получилось изобразить улыбку.

– Госпожа, извините, что потревожил в выходной… – Маленький кругленький полицейский поклонился с очаровательной улыбкой. – Мы обновляем список контактов. Я хотел бы спросить о составе вашей семьи.

Услышав незнакомые слова и расспросы о членах семьи, Юми напряглась, не очень понимая, что происходит.

– Вы, пожалуйста, не волнуйтесь, – сказал полицейский и объяснил, что он из ближайшего отделения полиции, а список контактов обновляется для того, чтобы можно было срочно связаться в случае стихийного бедствия или дорожно-транспортного происшествия.

Однако это не до конца развеяло ее недоверие. Может быть, кто-то тайно сообщил в полицию о Рё? Вдруг ее сразу арестуют, стоит только назвать свое имя? Голова раскалывалась от сомнений. Ей нужно было подумать, и она боялась, что любое ее слово может показаться полицейскому подозрительным.

– А, хозяин!

Такахико беззвучно вышел в прихожую и без колебаний начал называть имена членов своей семьи и даты рождения. Видя такое естественное поведение мужа, Юми постепенно успокоилась. Гораздо опаснее пытаться обмануть или соврать.

– Вы художник?.. Как я завидую талантливым людям!

– Я просто начинающий художник, из-за этого у моей семьи тяжелые времена.

Юми посмотрела на Такахико как на защитника, удивляясь, когда это он научился так уверенно разговаривать с людьми.

– Кстати, раньше в этом доме жил родственник президента «Хокусэй буцурю» Сакаи. Вы тоже с ним как-то связаны?

В списке контактов имелся раздел «Примечания», в котором карандашом было написано, что в доме живут родственники президента «Хокусэй буцурю» Сакаи. Юми со страхом подумала, что полиция уже начала предварительное расследование.

– Президент Сакаи поддерживает мое творчество.

– А, понятно… Ваш спонсор? Наверное, вы действительно выдающийся художник.

В разделе «Примечания» полицейский написал неряшливым почерком «президент поддерживает картины» и, рассказав о мелких преступлениях, произошедших в округе, ушел.

Закрыв входную дверь, Юми почувствовала себя совершенно обессилевшей.

– Ты малость испугалась? – спросил Такахико беспечным голосом.

– Слово «малость» здесь лишнее…

Когда Юми вставала, опершись на протянутую мужем руку, ей в голову пришла одна мысль. Не захочет ли полицейский прийти с проверкой в школу, где она работает? Ведь она там под чужим именем… Юми хорошо помнила, как испытывала такие же опасения в Сиге. Но теперь уже было поздно волноваться. Оставалось положиться на удачу.

Юми протянула руку назад и отлепила блузку, прилипшую к спине от пота.

5

Прошел год с тех пор, как они переехали в Датэ. Хоккайдо в феврале – страна снега.

Вершина горы Ётэйдзан, которую за ее форму называют хоккайдской Фудзи, окрасилась в белый цвет, словно присыпанная сахарной пудрой. Родниковая вода на протяжении многих лет стекает со знаменитой горы по скалам, образуя бурные ручьи. Скалы, обычно покрытые красивым зеленым мхом, сегодня усыпаны снегом.

Парк «Фукидаси», куда они приехали погулять, находился в Кёгоку-тё, примерно в часе езды от их дома в Датэ. Окруженный высокими деревьями парк, насколько хватало глаз, весь сиял серебром.

На проходившей над прудом с родниковой водой прогулочной дорожке, тоже засыпанной снегом, Такахико и Рё, сидя на маленьких складных стульчиках, рисовали воду, текущую из родника. Точно так же они вдвоем рисовали на пляже в Такагихаме, усыпанном снегом.

Когда год назад они приехали на Хоккайдо, Юми опасалась ехать ночью по заснеженным дорогам, но теперь она привыкла к жизни на севере. В свой первый вечер в этих местах Юми осознала, как далеко ее занесло, увидев каток, устроенный в чистом поле. Прозрачный ручей с родниковой водой, текущий через этот парк, и заснеженные деревья вокруг создавали ощущение Хоккайдо.

Юми прищурилась, услышав, как Рё напевает под нос. Может быть, потому, что ему здесь нравилось, в последнее время он много смеялся. Это было немыслимо чуть больше двух лет назад, когда Масахико привел его за руку в их квартиру.

Утром в парке было тихо, как будто падающий снег скрадывал шум родниковой воды.

– Вот хорошо бы иметь электрический мольберт. Тогда можно было бы рисовать большие картины сидя, не влезая на стремянку.

В умиротворенной атмосфере Такахико начал рассказывать