Люблю, мама - Илиана Ксандер

Однако отец закуривает. Зажигалка щелкает в его руках, на конце сигариллы вспыхивает огонек. Он затягивается, словно смакуя сигариллу, и выпускает облачко дыма. Я не верю своим глазам. Отец затягивается еще раз и еще, допивает остатки виски из стакана и стряхивает туда пепел.

Вот и все. Уверена, мамин прах сейчас полыхает в урне. Ее призрак будет вечно преследовать его.

Отец ничего не говорит, и на секунду мне кажется, что он забыл о моем присутствии. А может, просто пьян в стельку: глаза у него туманные, взгляд рассредоточен…

– Мы были так счастливы, – произносит он наконец, глядя в стол. – Когда книга вышла, она сразу стала сенсацией. Много месяцев держалась на первой строке в списке бестселлеров «Нью-Йорк тайме». Мы путешествовали. Купили наш первый дом. Не этот. – Он бесцельно поводит в воздухе сигариллой, чуть сморщив нос в напускном отвращении. – Тот был гораздо скромнее. Я вложился в бизнес, потом в другой. Оба прогорели. Я потерял те деньги. Тогда она сказала: «Ты не умеешь распоряжаться деньгами, которые я тебе даю».

Отец горько усмехается.

– Э-ли-за-бет…Я как-то сказал, что ее имя рифмуется с «Макбет». Ей не понравилось. Да…

Он чешет бровь большим пальцем, потом утирает губы тыльной стороной ладони.

– Она была… Всегда была талантливой. Гениальной. – При этом слове он ухмыляется. – А я был просто мужем Е.В. Ранш.

Отец стряхивает пепел на пол, и я, пораженная, смотрю на это, не решаясь его перебить. Он никогда не разговаривал со мной о ней вот так. Не осмеливался.

– Но дело было не в этом. Мы все равно хорошо жили. Я и она – так и должно было оставаться. И потом ты, когда родилась. – Наконец-то он переводит взгляд на меня и улыбается. От улыбки у него на щеках проступают ямочки. – Конечно, ты, детка.

Обожаю отцовскую улыбку. Это единственное, что не изменилось в нем с годами. Вне зависимости от настроения его улыбка всегда растапливает сердце.

– Но дальше… – Улыбка мгновенно исчезает. Он хватает бутылку со стола и делает большой глоток.

Ничего себе! Наверное, стоило бы его остановить, но мне слишком хочется еще послушать.

– Дальше? – повторяю за ним шепотом.

– Дальше в нашей жизни появился он. И все покатилось к чертовой матери, – недовольно говорит отец.

– Кто?

Он фыркает, делает еще глоток из бутылки и с громким стуком опускает ее на стол. Его голова клонится к груди.

– Парень, с которым она трахалась у меня за спиной.

У меня отваливается челюсть.

Отец пьяно пожимает плечами.

– Прости, детка. Ты достаточно взрослая, чтобы знать правду про свою гениальную мамашу, – говорит он с язвительной усмешкой.

Мне хочется узнать больше, но у отца уже закрываются глаза. Кажется, он засыпает. В следующий миг его голова падает на грудь.

Я потихоньку выхожу из кабинета.

По крайней мере, одно я теперь знаю наверняка: у моих родителей было достаточно секретов для нового бестселлера.

12

Больше шести лет моим самым близким человеком в нашем доме была Минна, помощница по хозяйству. Печально, не правда ли?

Около девяти утра я спускаюсь вниз, привлеченная ароматами завтрака. Минна встречает меня сочувственной улыбкой.

– Как вы, мисс Маккензи?

– Нормально.

Она оглядывается в сторону коридора, и я вижу, что дверь в мамин кабинет по-прежнему открыта.

– Папа там? – спрашиваю ее.

Минна качает головой.

– Я пришла с утра, а он там спал. Пришлось его разбудить и проводить наверх.

– Спасибо, Минна.

– Я прибрала немного. Он такой беспорядок устроил! Надеюсь, вы не возражаете? Миссис Каспер никогда…

– Ее больше нет, – выпаливаю я, не подумав.

Минна снова бормочет извинения, потом улыбается мне.

– Завтрак готов, мисс. Ваш любимый.

Бабуля пару раз готовила, пока жила у нас. Я не поклонница ее стряпни; Минна готовит куда лучше, хотя бабуля считает, что обладает секретами волшебных олдскульных рецептов. Никто не осмеливается сказать ей, что ее еда мерзкая, как и отношение к людям.

Звонит домашний телефон, и Минна идет взять трубку в гостиной.

– Она скончалась. Нет… Да… Мистер Каспер сейчас не может ответить…

Закончив разговор, она возвращается ко мне, качая головой.

– Все звонят и звонят, и звонят… Адвокаты, разные странные люди… Все на свете.

– Можно отключить телефон.

Минна смеется. Дело в том, что бабуля оставила четкие инструкции – отвечать абсолютно на каждый звонок.

Я снова смотрю на мамин кабинет и делаю мысленную заметку покопаться там при первой же возможности. Уверена, что найду немало интересного. Но до того как проснется папа, мне надо кое-что успеть.

– Подождите с завтраком, – обращаюсь к Минне, – я скоро вернусь.

Иду к кабинету и замечаю, что ключ все еще торчит в двери. Вытаскиваю его, хватаю сумку и прямо как есть – в спортивных штанах и худи – прыгаю в машину. Проезжаю пять миль до хозяйственного магазина. Возвращаюсь через несколько минут уже с дубликатом ключа.

На подходе к дому мне звонит ЭйДжей.

– Как обстановка в десятом круге ада? – интересуется он. Я в ответ хмыкаю.

– Всё в порядке.

Прямо перед порогом спотыкаюсь о похоронный венок. Дверь стоит нараспашку, а цветов снаружи стало гораздо больше.

– У тебя есть сегодня лекции?

– Нет. Я свободна до понедельника.

– Бабушка с дедом уехали?

– Да, вчера.

– Значит, у вас стало потише.

– И не говори.

Вхожу в дом и останавливаюсь в холле, пропуская Минну, которая волочет из гостиной гигантский букет лилий.

– Отец сегодня встречается с адвокатами. Он вчера нажрался и какой-то бред нес.

– Про твою мать?

– И про нее тоже. Я тебе потом расскажу. Но он… Представь – он курил и пил в мамином кабинете!

Кошусь на Минну, которая замирает с цветами в руке и бросает на меня короткий встревоженный взгляд, а потом продолжает двигаться к выходу.

– Офигеть! – смеется ЭйДжей. – Папаша Каспер пустился во все тяжкие…

Он знает мою семью достаточно хорошо, чтобы понимать, насколько это и правда «во все тяжкие».

Я ухмыляюсь. Вообще-то, мне не должно быть смешно. Я словно оказалась в черной комедии, которая скатывается в трагедию. Но слово «семья» по отношению к нашей просто смехотворно; мне нет смысла быть дипломатичной и лгать себе.

– Я вот что хотела сказать… у меня есть запасной ключ от маминого кабинета. – Я бросаю взгляд на Минну, зная, что мои слова заставили ее навострить уши. – Отец вчера взломал мамин рабочий стол.

– Ну ничего себе, Кенз!

Минна опускает голову и проходит мимо. Она всегда была на моей стороне, поэтому я не боюсь говорить об этом в ее присутствии.

– Да. Мне кажется, он что-то искал.