Инспектор Иманиси ведёт расследование - Сэйтё Мацумото

— Рядом с ним сидит режиссёр Сасамура. Он пытается произвести переворот в устройстве театральной постановки.

— Когда я был молод, — сказал профессор, — мы увлекались театром «Цукидзи сёгэкидзё». Это движение того же рода?

— Несколько иное, — с недоумением сказал доцент. — Как бы это описать? Они смелее и изобретательнее.

— Понятно. А кто следующий?

— Это ведь драматург Такэбэ? — Доцент вопросительно посмотрел на хостес.

— Да, это Такэбэ-сэнсэй.

— А кто сидит к нам спиной?

— Это критик Сэкигава-сэнсэй, — ответила хостес.

— А тот, рядом с девушкой?

— Архитектор Ёдогава-сэнсэй.

— Вы всех называете сэнсэй, словно они профессора? — Профессор саркастически рассмеялся. — Видно, они и впрямь незаурядны, раз их в таком возрасте называют сэнсэй .

— Нынче кого угодно называют сэнсэй . Даже главарей преступных шаек, — сказал доцент.

— Над чем они смеются?

— Должно быть, речь о Вага-сэнсэй, — сказала хостес. Она уловила часть разговора за соседним столиком.

— И чем же так примечателен этот Вага?

— У Вага-сэнсэй невеста — Тадокоро Сатико-сан. Вы ведь знаете её — она скульптор. Она известна ещё и тем, что её отец — Тадокоро Сигэёси, бывший член кабинета министров, — объяснила хостес.

— Понятно. — Профессор истории, казалось, потерял интерес.

Похожий разговор шёл и за столиком, где сидели руководители.

— Ах, Тадокоро Сигэёси… — Один из руководителей не знал имён молодых деятелей искусства, но, услышав имя бывшего министра кабинета, сразу оживился.

Бар постепенно наполнялся посетителями. Большинство тех, кто приходил позже, появлялись по двое или по трое, поэтому компания молодых мужчин по-прежнему привлекала общее внимание.

Дверь тихо открылась, и в бар вошёл пожилой господин. У него были длинные седые волосы и очки в толстой металлической оправе. Он направился внутрь, но, заметив молодых мужчин за большой кабинкой, заколебался. Они тоже его узнали.

— Мита-сэнсэй, — сказал Сэкигава, вставая и приветствуя вошедшего. Мита Кэндзо был известным критиком в области культуры и писал статьи не только о литературе, но и об искусстве и массовой культуре.

— Добрый вечер, — с неуверенной улыбкой ответил Мита. — Я и не знал, что вы, молодые люди, сюда ходите.

— Да, иногда заходим.

Мита, казалось, не находил слов и стоял в нерешительности.

—Сэнсэй, Мита-сэнсэй, присаживайтесь к нам, — сказал архитектор Ёдогава Рюта.

— Спасибо. Быть может, позже к вам присоединюсь. — Мита ушёл вместе с хостес, кивнув молодым людям на прощание.

— Сбежал, — сказал Сэкигава. Голос его был тих, но компания разразилась громким смехом. Сэкигава не раз с презрением отзывался о Мите, считая его примитивным критиком. Втайне он дал ему прозвище «Мастер на все руки».

Молодые люди продолжили разговор. Первым об уходе заговорил Вага Эйрё: «Мне надо встретиться с одним человеком».

— Ах, Вага-сэнсэй, похоже, вы рады нас покинуть, — сказала стройная хостес, хлопая в ладоши.

— Мне тоже, пожалуй, пора домой. Только что вспомнил: надо ещё кое-что сделать, — сказал Сэкигава.

Восприняв это как знак, все поднялись. Хозяйка, сидевшая за другим столом, поспешила к ним и пожала каждому руку. Они вышли из бара.

— Сэкигава, — спросил Такэбэ, — ты куда?

— В другую сторону. До свидания.

Такэбэ постоял, глядя ему вслед, но потом махнул рукой и ушёл вместе с архитектором и режиссёром. Вага Эйрё помахал им и направился к главной улице.

Сэкигава смотрел ему вслед.

К нему подошла молодая девушка. — Господин, не купите цветов? — Сэкигава отмахнулся от неё. Заметив на углу телефонную будку, он вошёл туда и, не заглядывая в записную книжку, принялся набирать номер.

Ровно в одиннадцать Сэкигава вышел из такси перед многоквартирным домом в густонаселённом жилом квартале на холме в Сибуе. Как всегда, ворота стояли открытыми. Вход, освещённый тусклой лампой, тоже не запирали на ночь. Коридор был слабо освещён; по обеим его сторонам располагались квартиры с запертыми дверями.

Днём Сэкигава сюда никогда не приходил. На двери дальней квартиры второго этажа была приклеена карточка с именем жильца: Миура Эмико. Сэкигава тихонько постучал, едва коснувшись двери кончиками пальцев. Дверь чуть приоткрылась.

— С возвращением, — сказала молодая женщина.

Сэкигава молча вошёл в комнату. Стройная хостес из клуба «Бонёр» сменила чёрное платье на простой свитер.

— Тебе, должно быть, жарко. Сними пиджак.

Эмико помогла Сэкигаве снять пиджак и повесила его на плечики.

Маленькая комнатка в шесть татами была заставлена шкафом, туалетным столиком и комодом у одной стены. В ней царили порядок и приятный запах. Ожидая Сэкигаву, Эмико всегда опрыскивала комнату духами.

Сэкигава сел, и Эмико подала ему влажное полотенце для рук.

— Когда ты пришла домой? — спросил Сэкигава, вытирая полотенцем лицо.

— Только что. Как только вы позвонили, я попросила отпустить меня. Я была в середине смены, так что это оказалось нелегко.

— Надо было договориться, как только я вошёл в бар.

— Но вы ничего не сказали. Даже знака мне не подали.

— При этих любопытных я ничего не мог сделать.

— Это правда. Они все очень наблюдательные. Но я так обрадовалась, когда вы неожиданно пришли.

Эмико наклонилась к Сэкигаве; он обнял её за плечи. Она прильнула к нему.

Вздрогнув от шума, Сэкигава оторвался от её губ и спросил: — Что это?

Эмико открыла глаза. — Они играют в маджонг. Это студент из комнаты напротив. Они играют по субботам ночью.

— Они всю ночь играют?

— Да. Обычно он тихий студент, но каждую субботу приглашает друзей.

— Он живёт в комнате напротив, по диагонали, верно?

— Да. Сперва этот шум мне мешал, но он молодой, и я терпела. Теперь привыкла. — Она переменила тему: — Хотите чего-нибудь поесть?

— Я немного проголодался. — Сэкигава снял рубашку и бросил её на пол. Эмико подняла её и повесила на плечики.

— Я так и думала. Наверное, с тех пор как вы ушли из бара, ничего не ели?

— На вечеринке я съел только несколько кусочков сандвича.

— Я приготовила что-нибудь лёгкое.

Эмико принесла из кухни сасими, отварную камбалу и соленья и поставила всё на обеденный стол.

— Что это за рыба? — спросил Сэкигава, глядя на сасими.

— Морской окунь. Я сходила в суши-бар и попросила приготовить. Мне сказали, что сейчас сезон морского окуня.

Эмико положила рис в миску, которую держала специально для Сэкигавы. Сэкигава ел молча.

— О