Инспектор Иманиси ведёт расследование - Сэйтё Мацумото

К тому времени, как Ёсимура догнал его, Иманиси уже протолкался из вагона и поднялся наверх по лестнице.

— Что это с вами вдруг? — спросил Ёсимура.

— Просто хотел ещё с вами поговорить. Давайте где-нибудь здесь выпьем, — сказал Иманиси, пока они с трудом спускались по переполненной лестнице. — Надеюсь, вы не против.

— Я не против, — улыбнулся Ёсимура. — По правде говоря, я тоже хотел ещё с вами поговорить.

— Вот и прекрасно. В таком настроении я не могу сразу идти домой. В штабе было как на похоронах. Давайте зальём этот горький осадок пивом.

— Мне подходит.

Они пересекли площадь перед станцией и свернули в узкий переулок. В этом квартале было полно маленьких баров, под карнизами которых висели красные фонари.

Они вошли в тесный бар, где подавали дымящийся горячий одэн— овощи и клёцки, томлённые в душистом бульоне. Было ещё рано, посетителей почти не было. Они сели в углу.

— Нам пива.

Хозяйка бара, помешивавшая кипящий котёл длинными палочками, кивнула: — Сейчас будет.

Они чокнулись стаканами, почти до краёв наполненными пеной.

— Вот теперь лучше, — сказал Иманиси, одним глотком выпив полстакана. — Хорошо, что я вас встретил.

— Я думал о том же. Мы больше не будем работать вместе, так что это прощание, Иманиси-сан.

— Спасибо вам за всё.

— Ну что вы, это мне надо вас благодарить.

— Может, закажем чего-нибудь?

— Мне, пожалуйста, шпажку с марутэном.

— Вы тоже любите марутэн? — Иманиси улыбнулся. — Это одно из моих любимых блюд.

Иманиси допил пиво и тяжело вздохнул; Ёсимура посмотрел на него. Им не полагалось обсуждать дела на людях, но разговор неизбежно вновь вернулся к расследованию.

— Завтра вы возвращаетесь в центральное управление, верно? — спросил Ёсимура, допивая пиво.

— Да, возвращаюсь на своё прежнее место, — сказал Иманиси, откусывая от шпажки с марутэном.

— Вас, наверное, сразу назначат на другое дело?

— Наверное. Одно дело сменяет другое, работа не кончается. Но даже когда тебя переводят на другое дело, такое расследование не выходит из головы. Я уже давно детектив и участвовал в трёх-четырёх делах, которые так и не были раскрыты. Это старые дела, но они всегда где-то в уголке памяти. Время от времени всплывают. Странно: я не помню почти ничего о раскрытых делах, зато ясно вижу лица всех потерпевших по нераскрытым. Что ж, теперь будет ещё одно, от которого мне станут сниться дурные сны.

— Иманиси-сан… — Ёсимура положил руку Иманиси на локоть. — Давайте больше не будем об этом. Сегодня мы прощаемся с нашей совместной работой. Выпьем за это.

— Вы правы. Простите.

— Знаете, о нашей поездке за город у меня остались более тёплые воспоминания, чем обо всех тех днях, когда мы исходили этот город вдоль и поперёк. Я впервые увидел Тохоку. Мне очень понравился цвет моря.

Иманиси улыбнулся. — Хорошо бы после отставки ещё раз съездить туда просто для удовольствия.

— Я как раз подумал о том же.

— О чём вы говорите? Вы ведь ещё молоды.

— Я хотел бы беззаботно побродить по Камэде один, ни о чём не тревожась. — На лице Ёсимуры появилось задумчивое выражение, словно он снова видел в памяти тот пейзаж. — Да, Иманиси-сан, вы тогда показали мне три написанных вами хайку. С тех пор сочинили ещё?

— Хм, ну, написал ещё несколько — может, около десяти…

— Хотелось бы послушать.

— Нет. — Иманиси покачал головой. — От плохих стихов испортится вкус этого пива. В другой раз прочту вам. Ну что, закажем ещё пива перед уходом?

К этому времени бар наполнился посетителями и шумом. Двум мужчинам стало легче говорить без свидетелей.

— Иманиси-сан… — Ёсимура повернулся и наклонился к Иманиси. — О деле Камата…

— Хм. — Иманиси быстро огляделся. Никто, казалось, не обращал на них внимания.

— Ваша мысль, что убежище подозреваемого находится неподалёку… Думаю, это верно.

— Вы так считаете?

— Да. Убийца должен был быть весь в крови, а значит, далеко уйти не мог. Думаю, его убежище должно быть где-то поблизости.

— Я и сам осматривал окрестности, исходя из этого, — пробормотал Иманиси.

— В таком виде убийца не мог взять такси, — продолжал Ёсимура. — Свидетели говорили, что одет он был плохо. Да и то, что он пил дешёвое виски в таком захолустье, как Камата, показывает: жил он небогато. На собственную машину у него денег не было.

— Вероятно, нет.

— Значит, раз он не мог взять такси, домой он шёл пешком. На улицах было темно, так что он мог пройти незамеченным. А если он шёл домой пешком, то жить должен был в пределах определённого расстояния от Каматы.

— Верно. Даже если бы он шёл до рассвета, всё равно не мог уйти очень далеко. Самое большее — километров на восемь-десять.

— Я вот что думаю: если он вернулся домой в таком виде, значит, жил один.

— Понятно. — Иманиси налил ещё пива Ёсимуре и наполнил свой стакан. — Это новая мысль.

— Иманиси-сан, вы ведь полагали, что этот человек жил в другом месте, а после преступления пользовался убежищем?

— Я уже не уверен в своих выводах.

— Не корите себя так. Если убежище и было, то, скорее всего, у любовницы или близкого друга. Раз он жил небогато, я ещё могу согласиться с версией о друге; трудно представить, чтобы он мог позволить себе любовницу.

Иманиси попрощался с Ёсимурой и один отправился домой. Его дом находился в Такиногаве. Так как он выходил на улицу, по которой ходили автобусы, он сотрясался всякий раз, когда один из них проезжал. Жене давно надоел этот шум, она хотела переехать, но подходящего по средствам жилья они не находили. За десять лет, что они здесь жили, район совершенно изменился. На месте снесённых старых домов выросли большие новые здания, а пустыри заполнили многоквартирные дома. Один такой дом построили неподалёку, и вот уже три года в жилище Иманиси не попадал солнечный свет. Свернув в узкую улочку к дому, он увидел перед этим многоквартирным домом фургон для перевозки вещей.

Иманиси с усилием отодвинул входную раздвижную дверь, которая вечно заедала.

— Я дома, — объявил он, снимая туфли.

— С возвращением. Сегодня ты очень рано. — Ёсико с приветливой улыбкой вышла в прихожую.