Город прощения - Лэй Ми

– Где?

– Город С., Северный вокзал. – Хуан На закрыла глаза. – Южная площадь.

Фан Му помолчал несколько секунд, тяжело вздохнул и кивнул Ми Нань:

– Пошли.

Ми Нань молча убрала блокнот и встала.

– Что с ней? – с тревогой спросила Хуан На.

Фан Му кивнул надзирательнице:

– Пожалуйста, отведите ее обратно.

Надзирательница, тоже выглядевшая печальной, подошла и взяла Хуан На за руку. Но та оттолкнула ее и закричала хриплым голосом:

– Почему вы спрашиваете об этом, что с ней на самом деле?.. – Горло ее сжалось. – Мою дочь, старшую дочь, зовут Хуан Цзинцзин…

Фан Му обернулся в дверях и уставился на лицо, залитое слезами и соплями:

– Это уже не важно.

Глава 25. Близкий свет

Ся Тянь приложил палец к сканеру. Внутри железной двери послышался звук вращающихся шестеренок, затем щелчок – дверь открылась. Он поднял лежавший у ног пакет с продуктами, вошел в прихожую и крикнул: «Ланьлань!»

Никакого ответа не последовало. Ся Тянь переобулся в тапочки и обошел все комнаты – дома никого.

Нет дома. Нет в офисе. Телефон не отвечает. В «Вичате» тишина.

Гу Лань необъяснимо исчезла.

Ся Тянь посидел некоторое время в гостиной, посмотрел на настенные часы. Сейчас шесть часов вечера – возможно, деловая встреча, возможно, пошла в сауну, возможно, просто хочет побыть одна…

Он снял куртку, взял продукты и пошел на кухню, где принялся за работу. Очистил ямс, нарезал кусками, ошпарил свиные ребрышки кипятком, положил их в холодную воду и дал ей закипеть, после чего переключил на медленный огонь. Почистил рыбу и вынул из нее жабры и внутренности, обвалял в кукурузном крахмале, слегка обжарил в масле, добавил бульон и приправы. Нарезал брокколи на кусочки, ошпарил и отложил. Перевернул в духовке куриные крылышки. Вкусные запахи становились всё насыщеннее.

Ся Тянь, словно примерный семьянин, молча и умело управлялся на кухне. Суп с ребрышками был готов, свежая китайская капуста ждала своей очереди. Рыбу в соусе оставалось лишь немного потушить до выпаривания жидкости. Он выключил газ, снял фартук, вернулся в гостиную, закурил и снова позвонил Гу Лань. Снова никто не взял трубку. Опять посмотрел на часы – уже начало восьмого. Включил телевизор, безучастно смотря новости и время от времени прислушиваясь к звукам у двери. Прогноз погоды. На всем севере скоро наступит осень и температура резко упадет…

Почувствовав раздражение, Ся Тянь сделал несколько кругов по гостиной, выкурил сигарету и вернулся на кухню. Через несколько минут на столе уже стояли три блюда и суп. Он достал пиво из холодильника, глядя, как на холодной банке постепенно появляются и стекают вниз мелкие капли воды, пропитывая скатерть. Открыл ее – и медленно цедил. Несколько раз брал палочки для еды и снова клал их. После нескольких банок пива еда на столе осталась нетронутой, а в пепельнице прибавилось несколько скрученных окурков.

Стрелки часов показывали девять вечера. Ся Тянь чувствовал досаду и обиду. После пожара в спецшколе Гу Лань, казалось, снова вернулась к своей прежней тревожной, суровой манере общения. Та страстная и полная надежд ночь словно была лишь наполовину завершенной прекрасной мечтой. Обычная и желанная жизнь только началась – и тут же оборвалась. Как мыльный пузырь, долетевший до глаз, но не успевший показать свои яркие цвета, с хлопком лопнул.

Ся Тянь очень не хотел мириться с этим. Да, он уже привык сражаться и двигаться впотьмах на ощупь, но зачем ему было дано мельком увидеть тот мерцающий выход? Этой искры было достаточно, чтобы воспламенить все его тело.

Он изо всех сил пытался доказать, что это не сон. Да, спокойствие и счастье впереди, на расстоянии вытянутой руки. Однако, как и остывшие блюда на столе, их с ней мечты в конце концов оказались лишь фантазией…

Алкоголь постепенно ударил в голову, низ живота распирало. Ся Тянь, качаясь, встал, желая сходить в туалет и хорошенько облегчиться. Сделав два шага, он услышал щелчок замка, и Гу Лань, пошатываясь, ввалилась внутрь. Подняв голову и увидев Ся Тяня, не удивилась – лишь помахала ему рукой. Затем она сбросила сумку, стянула туфли и, прикрыв рукой рот, бросилась в туалет.

Ся Тянь поспешно последовал за ней. Гу Лань стояла на коленях перед унитазом, ее рвало; пахло алкоголем, желудочной кислотой и какой-то пищей. Гу Лань держалась за унитаз, одной рукой размахивая у себя за спиной:

– Выйди! Выйди!

Хорошо ее зная, Ся Тянь понимал: она не хочет, чтобы кто-либо видел ее в таком жалком виде. Он послушно вышел, налил стакан горячей воды и сел за стол, ожидая ее.

Прошло довольно много времени, прежде чем Гу Лань вышла из туалета. Ее лицо было бледным, лоб и щеки – влажными, на волосах у висков блестели капли воды. Она сбросила плащ на диван, подошла к столу и грузно опустилась на стул, тяжело дыша. Ся Тянь пододвинул к ней стакан воды. Гу Лань взяла стакан, сделала маленький глоток и обхватила голову руками; из ее рта вырывался тяжелый перегар.

– Получше? – тихо спросил Ся Тянь. – Не хочешь немного супа с ребрышками?

– Не надо. – Гу Лань медленно покачала головой. – Все еще тошнит.

– Почему так много выпила? – Ся Тянь нахмурился. – С кем?

Гу Лань не ответила, лишь с силой терла лоб.

– Почему не брала трубку?

– Было неудобно.

– В смысле неудобно? – сдерживая гнев, спросил Ся Тянь. – Не могла ответить на мой звонок?

Гу Лань подняла глаза:

– Я обсуждала дела и не хотела, чтобы мешали…

– Какие дела? Дела, которые нужно скрывать от меня?

Едва сказав это, Ся Тянь сам нашел это смешным – как же он похож на ревнивого мужа, который допрашивает вернувшуюся пьяной поздно вечером жену! Однако эта мысль утихомирила бо́льшую часть его злости. Он смотрел на Гу Лань, страдающую от похмелья, и сердце у