Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

забирать с кухни еду и распределять среди сотоварок. Каждое утро она пытается налить чуть побольше какао в чашку Сары, чем в другие, и каждое утро Сара отодвигает чашку, едва пригубив напиток. Она голодна, но густая жидкость застревает в горле, и Сара не в силах ее поглотить. Хлеб, который дают на завтрак, тоже малосъедобен: твердый как камень и шершавый, словно кусок песчаника.

Элиза, видя невыпитое какао, недовольно хмурится и подгоняет подругу, жестами и ртом показывая ей, что надо постараться. Но Сара качает головой и подвигает кружку назад к Элизе, и та, сдавшись, выпивает какао сама с таким горестным отчаянием, что Сара улыбается, несмотря на болезненные голодные спазмы (или причина боли не только в голоде), беспрестанно терзающие ее изнутри.

Среди ночи Сару будит резкий грохот. Потолок над головой содрогается и трещит. Слышно, как где-то вдалеке раздается тревожный крик заключенной, который эхом летит по коридорам, словно вопль ночной птицы. Сара лежит в полутьме, оцепенев от страха и уставившись перед собой в тщетном усилии различить звуки и ощущения вокруг. Ей кажется, что она лежит так целую вечность, пока слабый свет снаружи не становится ярче. Тогда ей удается разглядеть одну из стен камеры.

Здоровая трещина, которой точно не было, когда она засыпала, появилась справа от окна, разрезав стену по вертикали почти от потолка и до самого пола. Куски штукатурки попадали на пол, обнажив углы бежевого кирпича. Не двигаясь и даже не пытаясь пощупать стену рукой, Сара пристально смотрит на трещину. Местами она такая глубокая и черная, что напоминает щель в потусторонний мир. И в самой темной и глубокой точке посередине стены поблескивает непонятный лучик.

Это тусклое отражение света, попавшего в углубление стены. Оно исчезает и снова появляется. Сара не может оторвать взгляда от загадочного блика в стене. Внимательно присмотревшись, она снова видит лучик, который поблескивает на гладкой влажной поверхности и движется прямо на глазах у Сары. Ныряет вглубь и становится невидимым, а потом украдкой возникает снова – точка света, обращенная в ее сторону. Студенистый блеск живой плоти.

Через трещину в стене на нее смотрит чей-то глаз: темный, напоминающий глаз перепуганной лошади.

Сара ложится к стене спиной и сворачивается калачиком, сгорбившись и обхватив руками колени. Она слышит шум собственного дыхания, резкого и отрывистого. И прислушивается к звукам извне. Она ничего не слышит, но глаз по-прежнему там. Он все ближе. Ты Бог, видящий меня. Она ощущает, как глаз, отделенный от тела и немигающий, буравит ей затылок. Пытается обернуться и посмотреть на трещину, но не решается. Глаз наблюдает за ней. Ему известны все ее мысли. Но это не глаз Господа.

Это глаз сумасшедшего дяди Джосайи, и он заглядывает в самые мрачные уголки ее души…

Сара слышит грохот и вопли и только потом осознает, что это она стучит и вопит. Ладони горят от боли, когда она молотит ими по двери камеры.

– Выпустите меня! Выпустите! Он следит за мной!

Снаружи раздается топот ног, бегущих по брусчатке. Дверь распахивается, Сару хватает огромная мозолистая рука и зажимает ей рот, чтобы заглушить вопли. Два смотрителя прижимают ей руки к бокам туловища, а третий стоит в дверях и с некоторым любопытством наблюдает за происходящим.

– Бога ради, что это за шум? – вскрикивает тот, что зажимает ей рот. – Что на тебя нашло, Сара?

Она борется и царапается, стараясь освободить руку.

– Глаз! – пыхтит она сквозь прикрывающую ей рот ладонь. – Глаз. – Она машет высвободившейся рукой в сторону стены.

– Вот же черт! – восклицает второй, который держит ей руки. – Ты посмотри на нее.

– Он наблюдает! – вопит Сара. Горло сжимается так туго, что невозможно дышать.

– Никто за тобой не наблюдает, помешанная. Просто чертово здание трещит по швам. Не следовало строить его на треклятом болоте. Успокойся, сделай милость.

Сара все еще бьется и кричит, хотя сама уже не понимает зачем. Ее толкают и тащут по коридору и вниз по лестнице, и наконец она оказывается за дверью какой-то каморки без окна. Дверь захлопывается, и Сара остается одна в полной тишине и непроницаемой тьме.

Они правы. Здесь нет никакого глаза. Нет ничего, кроме слабого запаха плесени. Никаких звуков, даже воздух не шевелится. Одна густая темнота. Такая кромешная, что наваливается на Сару со всех сторон. Она закрывает глаза, чтобы эта плотная пелена тьмы не проникла в душу, и вспоминает историю про Иону во чреве кита. Интересно, темнота внутри кита была такая же непроницаемая, или в ней проглядывали красные прожилки? Под ногами у Сары каменная плитка, немного шершавая. Но когда она осторожно протягивает руку и пытается ощупать пространство, то над головой и по сторонам ее окружает только воздух.

Поскольку она больше ничего не видит и не чувствует, страх уходит, остается лишь опасение перед тем, что вокруг. Вдруг она сидит прямо на краю пропасти? И при малейшем движении вправо или влево сорвется в бездну. Ноющая боль в животе становится невыносимой, словно крыса пожирает внутренности. Сара кладет голову на колени и сидит совсем неподвижно в этой темноте много долгих минут или часов, а то и дней.

Ей кажется, что она вернулась в темноту своего детства, когда спала в одной кровати с двумя сестрами, а рядом на матрасе возле разбитого окна толкались и сопели во сне мальчишки. Скоро наступит рассвет и мама войдет в комнату, распахнет ставни с бодрым возгласом: «Вставайте, сони!» Сестры вскочат первыми и побегут на кухню наполнять миски кашей, а Сара зароется под одеяло, чтобы еще чуть-чуть понежиться в тепле постели…

И вот она уже не ребенок, а совсем взрослая. И плывет на корабле вместе с Недом. Она стала матерью: на руках у нее младенец. Сильный ветер дует с пологого берега, проносится со свистом по палубе корабля, бросившего якорь в устье реки. Другие женщины на корабле хотят посмотреть на ее ребенка и погладить малыша по мягкой головке, но они с Недом ускользают от них в коридор нижней палубы, где Нед прижимает ее к двери одной из кают и принимается ласкать Саре шею. Она со смехом отталкивает его от себя. «Дурачина! – восклицает она. – Здесь нельзя таким заниматься. – Поскольку Нед не реагирует на ее возражения, она отталкивает его более решительно. – Осторожно, папаша Нед. Задушишь малыша!» Но ребенок у нее на руках сладко спит, ни о чем не беспокоясь, а Нед кладет руки Саре на плечи и притягивает к себе…

Может, она заснула, а потом ее разбудил звук, а может, просто сидела в темноте несколько дней, а сейчас