Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Продавец овощей с неохотой отходит, все еще бормоча себе под нос.

Открывая входную дверь, Ада надеется, что юный Уилл уже дома. Ее все еще терзает беспокойство. Следовало сразу же заявить о жалобе старика, но она была так занята историей Молли и Рози Кример, что и думать забыла о юной воровке. Лицо малютки Рози продолжает преследовать Аду, и по ночам она молится о душах покойных близняшек и их несчастной матери Кэтрин, хоть и не уверена, что ее молитвы кто-то слышит.

Смешав в медной кастрюльке молоко с элем для сына, она утешает себя мыслью, что ее работа – расследовать смерть Рози Кример, а не гоняться за воровками яблок. И свою работу она выполнила хорошо. Когда она доложила обо всем надзирателю округа, мистеру Бивису, тот был весьма доволен и явно (она точно заметила) удивлен тем, что Ада сумела установить имя погибшей девочки и определить, как та умерла. Шел разговор о том, чтобы отправить послание в магистрат Ливерпуля и попросить их найти выживших членов семьи Кример, хотя из этого пока ничего не вышло.

Ада добавляет в дымящийся напиток солодку и анис, и тесная кухонька наполняется густым запахом, сладким и одновременно удушливым. Лишь бы настой принес пользу Ричарду. Его лающий кашель слышен из спальни наверху.

Только она успевает отнести кружку теплого напитка сыну и вернуться к лестнице, как слышит резкий стук во входную дверь. Уилл, тут же мелькает мысль. Но не сам юный Уилл: у него есть ключ и стучать незачем. Кто-то принес весть об Уилле. Возможно, дурную. Или об отце… Неужели у отца настолько плохи дела? К ним редко приходят в гости в такое время дня.

Она несется вниз по ступенькам и распахивает дверь. К ее изумлению, перед дверью стоит Стивенс, слуга Рафаэля Да Силвы. В руке он сжимает трость, а на лице у него выражение оскорбленного достоинства.

– Мой хозяин господин Да Силва попросил передать вам это письмо, – сухо говорит Стивенс, длинными костлявыми пальцами протягивая ей свернутый квадратиком лист бумаги. – Он также велел дождаться ответа.

Взволнованная Ада возвращается в дом, сжимая в руке письмо. Раньше Рафаэль никогда не писал ей. Она понимает, что должна предложить Стивенсу войти, но эта мысль ей неприятна. Невыносимо будет видеть презрительный взгляд, окидывающий заплесневелые стены ее мрачной прихожей. Ада срывает печать с письма и просматривает содержимое, с благодарностью и облегчением отметив, что Рафаэль написал его не своим обычным почерком художника, а вывел слова крупно и аккуратно, чтобы ей легче было их прочитать.

Миссис Флинт,

у меня появилась информация для Вас в связи с вопросом, который мы обсуждали. Будете ли Вы так любезны прийти завтра ко мне домой часам к четырем дня?

С уважением Р. Да Сильва

Вот и весь текст. Она разглядывает слова, словно за парой строчек кроется какой-то шифр, тайное послание. Нетерпеливый кашель Стивенса выводит ее из оцепенения.

– Спасибо, Стивенс, – отвечает она так же сухо, вторя слуге. – Прошу вас выразить признательность господину Да Силве и передать ему, что я буду рада навестить его завтра в предлагаемое им время.

Еще один сюрприз ждет Аду на следующий день, когда она приходит домой к художнику. Наверх ее снова провожает чопорный и неулыбчивый Стивенс. Стол в центре мастерской Рафаэля, обычно заваленный баночками с красками, кистями, ракушками, фруктами и тряпками для вытирания кистей, сегодня совершенно чист. На нем лежат лишь несколько книг в кожаных переплетах, а еще стоит большая зеленая ваза с букетом ирисов.

Они ждут, пока Стивенс принесет чай, и Рафаэль все время ходит по мастерской, видимо не зная, с чего начать разговор, ради которого они встретились. Ада терпеливо ждет, сложив ладони на коленях, а он болтает о разных пустяках и рассказывает о поездке в Кесвик, где бродил по горам и делал наброски.

– Там почти все время шел дождь и висел туман, – говорит он, – но, когда вышло солнце и проступило сквозь дымку, осветив озера вдалеке, зрелище было великолепное. Словно кусочек рая. Тебе надо съездить взглянуть самой, Ада.

Она вежливо улыбается, думая о том, как мала вероятность, что у нее появятся время и деньги для путешествия на север Англии. Какой уж тут кусочек рая. Она в свою очередь упоминает несчастный случай с отцом и отъезд старшей дочери в Фулхэм. Рассказывает, что тревожится за юного Уилла, который все же вернулся домой накануне вечером, с темными кругами под глазами и робким выражением лица. И поведал неправдоподобную историю о том, как брал уроки плотницкого дела у двоюродного брата.

– Скажи-ка мне, Ада, – наконец переходит к делу Рафаэль, – а как продвигается расследование смерти девочки? Ты выяснила, была ли она на самом деле дочерью Кэтрин Кример?

Аду застигают врасплох его слова. Она предположила было, что он узнал окончание этой истории от Бенджамина Бивиса или от одного из попечителей. Но потом вспомнила, что Рафаэль редко проводит время с попечителями и полицейскими округа и старательно избегает популярной забавы жителей Нортон-Фолгейт – сплетен о местных делах. И пока Стивенс разливает чай, она как можно короче описывает свой визит в Голден-лейн, встречу с соседкой Кримеров и то, как удалось выяснить, что мертвая девочка и правда дочка Кэтрин Кример, близнец ребенка, украденного и умершего более семи лет назад.

Потягивая золотистый чай, Ада замечает, что на этот раз Стивенс принес им одинаковые чашки и подал свежеиспеченные кексы с клубничным вареньем. Похоже, Рафаэль подготовился к их встрече.

Хозяин дома внимательно слушает ее рассказ.

– Хм, – произносит он. – Кажется, все весьма очевидно, хотя история очень печальная. Но меня кое-что беспокоит. Через неделю или две после нашего прошлого разговора я читал про одно судебное дело в «Календаре Ньюгейта» и наткнулся также на описание дела Кэтрин Кример и ее украденного малыша. Должен признаться, меня кое-что там