Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

Элис молча поднимает мешок и выходит из комнаты. На меня наваливается чувство вины. Я слишком сентиментальная и знаю это. У нас на чердаке полно разных безделушек, старых открыток на дни рождения, билетов в кино и на концерты, мягких игрушек, которые Арон выигрывал для меня на ярмарке, когда мы только начали встречаться. Детская одежда девочек, от которой у меня не хватает духу избавиться, плюшевые мишки, которых мне дарили в детстве. Элис же отдала все свои мягкие игрушки в благотворительную лавку, когда уезжала в университет. Она никогда ничего не хранит. Ей так легче.

Я ставлю тарелку в посудомойку, когда в кухню возвращается Элис. Она берет из шкафчика чашку и ставит ее в свою космическую кофемашину. Та жужжит, потом булькает; Элис стоит к ней спиной, теребя манжету свитера, и лицо у нее мрачнее пасмурного неба за окнами.

Мне хочется спросить ее про Коннора, но сестра в таком настроении, что я боюсь, как бы она не накричала на меня за то, что я залезла в ее почту. Вместо этого я говорю:

– Мама звонила сказать, что они с Ароном будут здесь к полудню. Они уже выехали.

Кофемашина замолкает, и Элис забирает чашку. Она пьет кофе без сахара и молока, что кажется мне отвратительным. Сделав глоток, сестра произносит:

– Я не была честна с тобой.

– Ладно… – Гадаю, что она собирается сказать.

– Я солгала насчет того, что у Кайла нет брата. Брат есть. Он на четыре года младше. И завтра придет на похороны. Я только что говорила с ним по телефону.

Я испытываю облегчение оттого, что она призналась сама и мне не пришлось говорить, что я копалась в ее лэптопе, хотя мне и кажется немного странным, что признание последовало за тем, как я заглянула в ее историю поиска. Как будто она об этом узнала.

– Почему ты солгала?

– Не хотела, чтобы ты плохо думала о Кайле.

– С какой стати мне плохо о нем думать?

– Потому что много лет назад, еще до смерти родителей, они с братом рассорились. Коннор – зависимый. Героиновый наркоман.

– Ужас!

– У Кайла не было выбора, кроме как вычеркнуть его из своей жизни. Коннор был сущим кошмаром. Крал у Кайла деньги на наркотики… Боже, даже представить себе не могу! Я узнала про Коннора только пару месяцев назад. Кайл тоже солгал мне насчет него. А когда все-таки рассказал, я подумала, это очень грустно, что они столько не общались, и попыталась его отыскать. Выяснив, что он в рехабе, сказала Кайлу. Тот не горел желанием воссоединиться с братом, но я рассудила, что, если Коннор больше не употребляет, они могли бы снова начать общаться.

– Но мне-то зачем врать?

– Это ведь было дело Кайла. Тот отказался от брата. Он сам говорил, что братьев и сестер у него нет. – Элис прищуривается. – Ты ведь сейчас осуждаешь его, правда? Думаешь, он проявил жестокость, бросив брата на произвол судьбы? Но ты не знаешь и половины всего, да и я тоже. Кайл был чудесным человеком. И если поступил так, то не без причины.

Элис решительно задирает подбородок. Лицо у нее такое несчастное, что у меня наворачиваются слезы.

– Элис, я нисколько не осуждаю Кайла. Семья – это непросто.

– Хорошо, – отвечает она, опуская взгляд. – Мне было бы обидно, сложись у тебя о нем превратное мнение.

– Это невозможно, – мягко говорю ей. – Мы все любили Кайла.

– Хорошо, – повторяет Элис. И, уже тверже, продолжает: – Потому что Кайл был особенным человеком. И я не хочу, чтобы что-то очерняло его память.

* * *

К приезду мамы с Ароном мы успели упаковать все вещи Кайла в мусорные мешки, которые теперь рядком стоят возле входной двери. Элис спросила меня, не пригодятся ли Арону какие-то из них, но я отказалась, мысленно возмутившись предложением сестры – с какой стати ему носить вещи ее покойного мужа! Мне сразу вспомнилась Венеция, где я ходила в одежде Элис. И мужчина, который преследовал нас. С учетом всего, что случилось потом, я почти о нем не вспоминала, но кажется, тот случай вписывается в версию Ив с подозрительными инвесторами. Может, это был один из них? Или их наемник? Вдруг он ошибочно принял нас за Элис и Кайла? Сейчас не время спрашивать Элис, тем более раз она настаивает, что Ив все выдумала насчет опасений Кайла.

Мама выглядит очень элегантно в темно-синем кардигане и бежевых брюках. Она старательно скрывает свое потрясение при виде дома Элис, заходя в холл, но я-то помню, как она была поражена, оказавшись тут впервые.

Арон, глядя на меня, задирает брови; он несет их с мамой сумки, и я тронута тем, что он так заботится о ней.

– Я покажу, куда поставить вещи, – говорю ему, направляясь к лестнице. Хочу побыть с мужем наедине несколько минут. Мама с Элис идут в кухню, и до меня доносятся мамины слова о том, что «она не откажется от чашечки кофе».

– Как все прошло вчера вечером? – спрашивает Арон, пока я провожаю его в гостевую спальню, где сегодня ночевала. Она громадная, с окнами на сад, большой даже по загородным – не то что по лондонским – стандартам. Он садится на край двуспальной кровати. Мы и двух слов не сказали друг другу, прощаясь, но, проведя ночь порознь с мужем и насмотревшись, как Элис тоскует по Кайлу, я задумалась о своем браке и сейчас благодарю бога за Арона. Сажусь рядом с ним и тянусь его обнять, вдыхая знакомый запах стирального порошка и его лосьона после бритья, признательная за то, что он рядом.

– Я по тебе скучала, – говорю торопливо. – Прости, что мы поссорились. И мне очень жаль насчет Зои.

Он обнимает меня и целует в макушку.

– Мне тоже жаль. Я был наивным… в отношении нее. Ее влюбленность мне льстила. Но все равно тебе не надо было лгать полицейским, Таш. Не хватало, чтобы ты попала в неприятности.

Я чуть отстраняюсь, чтобы взглянуть ему в лицо.

– Ты правда ушел из паба до нее? Клянешься, что не солгал?

– Клянусь. Я ее и пальцем не трогал. Ни ее, ни кого-либо другого. Я правда не знаю, откуда у нее рана на голове или кто толкнул ее в пруд. Клянусь, что больше не видел ее, после того как ушел из паба.

Пристально гляжу на него, пытаясь понять, лжет Арон или нет. Я ему верю.

– Я знаю, что ты не тронул бы ее, – говорю в ответ. –