Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

Но, прежде чем я успеваю вмешаться, Элис холодно перебивает:

– Сейчас не время и не место это обсуждать.

Ив закрывает рот.

Элис берет Элен под руку и уводит от нас в сторону холла, говоря негромко:

– Прощу прощения. Боюсь, Ив склонна фантазировать. У нее нездоровое пристрастие к Кайлу.

Кошусь на Ив – слышала ли она? Судя по красным пятнам на щеках, слышала.

– Прости, – извиняюсь я, хотя сама думаю, что Ив лучше было держать язык за зубами. – Она очень трепетно относится к памяти Кайла, и я ее поддерживаю – не думаю, что тебе стоит распространяться о том, что он тогда сказал.

Ив краснеет еще сильнее и смотрит вниз, на свои сандалии из ремешков.

– Я об этом не подумала, – бормочет она.

– Всё в порядке.

Она поднимает на меня взгляд.

– Я не выдумала эту встречу, честно. Кайл действительно попросил меня увидеться с ним. Мы вправду встречались, и он вправду сказал, что боится.

– Я тебе верю, – отвечаю ей. В конце концов, она оказалась права насчет Коннора. – И Элис тоже поверит, со временем. Просто сейчас ей и так нелегко.

Ив неуверенно улыбается мне. Надеюсь, я сделала достаточно, чтобы утихомирить ее и предотвратить неприятности.

– Я думала, что правильно поступаю. Когда пошла в полицию.

– Так и есть. Ты поступила правильно.

– Тогда почему все выглядит наоборот?

Ив отступает от меня, и я смотрю, как она подходит к Коннору и обнимает его. При виде того, как они разговаривают, склонив головы друг к другу, я чувствую тревогу, хоть и не понимаю почему.

Глава 39. Бонни

Май 2019 года

В последнюю неделю мая, в погожий, почти летний день, Бонни наконец приехала в Чу-Нортон. Тот оказался очаровательным – как она себе и представляла: с домиками из котсуолдского камня и маленькими магазинчиками, он разительно отличался от ее прежнего квартала в пригородах Бирмингема. Ей удалось с помощью отца наскрести на депозит, чтобы снять себе квартиру с одной спальней, а потом повезло найти работу – следить за домом и собакой пожилых супругов, уехавших на полгода в Новую Зеландию к сыну и новорожденному внуку. Дом представлял собой старую мельницу на озере, и от него было всего пятнадцать минут ходьбы до центра городка. А собакой оказался славный пятилетний кокапу по кличке Бисквит, в которого она влюбилась с первого взгляда. Кто знает, что будет спустя полгода? Может, она вернется в Бирмингем и поселится с Сельмой, как они и планировали…

В феврале, когда отец признался ей в своих подозрениях, что приемная малышка, которую он в шестинедельном возрасте оставил с Клариссой, улетая на вахту, – настоящая Бонни – умерла и похоронена в дальнем конце сада, все, что она, по собственному убеждению, знала о себе и своих родителях в одночасье изменилось.

Бонни сидела там, в их до боли знакомой, скудно обставленной кухне, и отец рассказывал ей, как коробка с ее содержимым подтвердила подозрения, которые возникли у него после сделанного в лихорадке признания Клариссы, – и каждое слово разбивало ей сердце.

– Она обожала ребенка и была потрясающей матерью, – говорил отец; глаза у него покраснели, а лицо сморщилось. – Я потом пытался разобраться, что произошло, и, думаю, это был синдром внезапной младенческой смерти. Но после всего, через что она прошла, чтобы заполучить столь желанного младенца, боль и несправедливость его гибели свели ее с ума. Думаю, она поехала в Чу-Нортон побыть с родными, пока я отсутствовал, а там ей подвернулась возможность украсть ребенка из коляски возле магазина. Украсть тебя.

– Но когда ты вернулся с вышки и увидел меня, другого ребенка, которого она выдавала за Бонни, ты ни о чем не догадался?

Отец покачал головой.

– Это было три месяца спустя. Дети так быстро меняются! А потом, у тебя и глаза, и волосы того же цвета, что у Бонни… Нет, разницу я заметил только в Клариссе.

– Не будь Бонни приемной, ты бы сразу все понял, могу поспорить, – упрекнула она с горечью.

– Нет. Неправда. Вспомни: я пробыл с ней всего шесть недель перед тем, как уехать на вахту. У нас не было времени как следует привыкнуть друг к другу. По-настоящему я полюбил тебя. Тебя я учил ездить на велосипеде, водить машину… – Он потянулся к ней через стол и взял за руку. – Когда твоя мама попыталась сказать мне правду, я так перепугался, что тебя могут забрать, что убедил себя: это неправда. Ты понимаешь? Я не хотел тебя потерять.

Она отдернула руку.

– Но ты солгал мне, папа. Сначала не сказал, что я приемная, а потом это – все это…

Он повесил голову.

– Мне жаль. Очень, очень жаль. Кларисса не хотела, чтобы ты знала об усыновлении, хоть я и был не против. Мы спорили об этом, но решение все-таки принимала она. Она ведь была с тобой постоянно. Поэтому я в конце концов согласился с ней.

Бонни все еще была зла на отца, хотя и любила его. Она уже потеряла одного из родителей и не хотела терять другого, поэтому в следующие месяцы они жили в молчаливом согласии. А потом она рассказала ему про свой план.

И вот теперь она была здесь. В городке, где родилась. Откуда ее похитили. Бонни изучила все газетные вырезки так подробно, что ей казалось, она почти помнит произошедшее, хоть это и невозможно.

Она опечалилась, узнав, что ее родной отец умер, а мать после его смерти переехала во Францию. Старшая сестра, Элис, жила в Лондоне – она стала знаменитым ученым. Но другая осталась в Чу-Нортоне. Наташа.

А еще, устраиваясь на Олд-Милл, Бонни поняла, что боится. Боится встретиться с этими незнакомками. Что, если они ей не поверят? Или отвергнут ее? Что, если она все не так поняла и на самом деле не является Холли Харпер? Вдруг она разрушит чью-то жизнь?

Бонни решила, что для начала лучше будет подождать и посмотреть.

* * *

Сначала жить на Олд-Милл ей очень нравилось. Дом был красивый и элегантный: с винтовой лестницей, арочными окнами и большими каминами. Супруги Колби, Конни и Рег, обставили его с большим вкусом: там царил уют, стены украшали семейные фотографии, мягкие диваны и кресла покрывали клетчатые пледы (правда, на них быстро собиралась собачья шерсть).

Однако спустя неделю Бонни поняла, что не может сидеть там безвылазно, и решила поискать работу, чтобы постепенно внедриться в местное общество.

Но первым делом ей следовало поговорить с женщиной, которая могла знать,