Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

Мама сжимает губы и снова берется за щетку.

– Не понимаю, почему Элис солгала нам насчет брата Кайла, – выпаливает она вдруг.

Так вот что ее тревожит! Я тоже думала об этом.

– И я не понимаю. Но ты же знаешь, какова наша Элис – хочет, чтобы мы думали, что у нее в жизни всё разложено по полочкам. Что Кайл – идеальный муж и у них идеальная жизнь. Была, – поправляюсь я.

Мама уже открывает рот, чтобы защитить Элис, и я поднимаю руку:

– Я говорю это не в обиду сестре. И не потому, что я такая злая. Просто констатирую факт. Элис такова. Помнишь, как ты узнала, что ее дразнят в школе? Она ведь нам не говорила. Это мама Эмили позвонила тебе… А когда она устроилась на работу, которую терпеть не могла? Только год спустя она призналась мне в этом. Или ее первый парень…

– Люк.

– Да. Он постоянно ее обманывал, а Элис скрывала это от нас, пока ей не надоело и она с ним не порвала. А когда мы потом спросили ее, почему она раньше не говорила, ответила, что не хотела, чтобы мы плохо о нем думали. Или судили ее за то, что столько терпела. Ей хотелось создать иллюзию, что с ней всё в порядке, что ее жизнь идеальна. С Коннором то же самое – я много об этом думала; она предпочла, чтобы мы считали, будто у Кайла не было братьев, лишь бы мы не осудили его за то, что он отобрал у Коннора наследство.

Мама смотрит на меня восхищенно, и я невольно чувствую гордость.

– Ты гораздо умней, чем думаешь, – говорит она.

– Ну, не всем же иметь докторскую степень, – смеюсь в ответ.

– У тебя эмоциональный интеллект. И я прошу у тебя прощения. – Мама кусает губу, и я с удивлением вижу в ее глазах слезы.

– За что?

– Если вдруг ты чувствовала себя ниже… ниже Элис, то это не так. Потому что я считаю особенными вас обеих. Надеюсь, ты это знаешь. Я вас очень, очень люблю.

У меня в горле встает ком. Я чувствовала себя ниже Элис всю свою жизнь, но маминой вины тут нет.

– Почему ты вдруг об этом заговорила?

Мама трясет головой, словно подавляя слезы.

– Просто расчувствовалась. Думаю, я не всегда поступала верно.

– Это и невозможно, – отвечаю я. – Я только сейчас начинаю понимать, как тяжело быть матерью. Как трудно не делать различий между детьми. Я люблю их обеих одинаково, но они разные. Каждая из них – уникальная личность. Иногда Флосси сводит меня с ума, потому что вечно витает в облаках, но одновременно она очень любящая и добрая. А у Элси характер о-го-го, но мне нравятся ее храбрость и прямота.

Мама шмыгает носом и утирается тыльной стороной руки.

– С близнецами еще сложней, потому что они делают всё одновременно, – говорю я, улыбаясь при мысли о девочках, – так что нельзя не сравнивать. Кстати, вероятность рождения близнецов – это генетическое.

Мама, нахмурившись, поворачивается ко мне:

– Серьезно? Я не знаю в нашей семье никаких других близнецов.

– Элис сказала мне где-то год назад, что, когда ты была беременна ею, должны были родиться близнецы, но один не выжил.

– Что? Когда она тебе это сказала? – в шоке восклицает мама.

– Мы говорили про Элси, Флосси и беременность в целом, и она сказала что-то вроде того, что у тебя в животе один близнец подавил другого… то есть она, по сути, как бы пожрала своего брата или сестру. В этом роде.

Мама, краснея, крепко сжимает губы. Я ее расстроила.

– Прости, не надо было тебе напоминать.

– Нет. Дело не в этом. Просто… это неправда. Я не была беременна близнецами, и ни один из них не умирал. Не знаю, зачем Элис тебе это сказала. Ты уверена, что правильно ее поняла?

– Да…

Я напрягаю память. Может, я все это выдумала? Но нет, я же помню, как волновалась потом, представляя, насколько другой была бы жизнь Элис, будь у нее близнец, и родила бы мама меня или нет. По своим дочкам я вижу, какая тесная между ними связь. У них совершенно особенные отношения.

Зачем Элис солгала мне?

Звонок в дверь не дает мне расспросить маму подробней.

– Надо открыть, – говорю я, направляясь в прихожую. Мама опять склоняется над раковиной. Звонок звонит снова, и я возмущенно бормочу себе под нос что-то об отсутствии терпения, отпирая замки.

На пороге стоят инспектор Торн и констебль Джонс.

– Нам можно войти? – спрашивает Торн своим ровным голосом. – У нас важные новости.

Глава 41. Джанет

Понедельник, 28 октября 2019 года

Джанет снимает резиновые перчатки, когда Таша возвращается в кухню с двумя детективами. Она предлагает им напитки, они отказываются и садятся за кухонный стол.

– У них новости, – говорит Таша, садясь напротив детективов, и сердце подпрыгивает у Джанет в груди. – Присядь, мам.

Джанет молча опускается рядом с Ташей на диванчик. Во рту у нее пересохло; оба детектива сидят с суровыми лицами, и Джанет начинает тошнить. Что же они собираются объявить им?

Инспектор Торн достает свой блокнот, обводя кухню глазами.

– Где Элис Кэмпбелл?

– Моя сестра не брала фамилию мужа, – отвечает Таша почти что горделиво. – Она доктор Элис Харпер.

Торн смотрит на нее без всякого выражения. Все в нем серое: костюм, волосы, даже кожа. Он напоминает Джанет куклу Джона Мейджора из старого телешоу.

– Она уехала домой, в Лондон, – говорит Джанет. – А что?

Констебль Джон наклоняется к ним через стол и улыбается. Улыбка сразу смягчает ее симпатичное лицо по контрасту с мрачной физиономией Торна.

– Мы пришли с новостями. Вы слышали про братьев Найт? Шейна и Джонно?

Джанет вся подбирается. Да, она о них слышала. Как и все в Чу-Нортоне. Мелкие бандиты, долгие годы кочующие из тюрьмы на свободу и обратно.

– В Чу-Нортоне все их знают. Они учились в моей школе, – говорит Таша. – А что?

– Они признались, что собирались ограбить ваш дом. Голубая звездочка, которую вы видели на мостовой, – это было их условное обозначение. Дурацкое, кстати сказать, потому что у нас есть доказательства их проникновений в другие дома, а теперь звездочка связывает их и с этой попыткой ограбления. Они знали, что вас с Ароном не будет дома. Но были не в курсе, что приедут ваша сестра с зятем. Тем не менее они отрицают, что убили Кайла и напали на Элис. Ограбление было запланировано у