Маневр пустого города - Юнь Хуянь

помыслы и любовь, она никогда не забывала об этом, и это заставляло ее в невыносимо трудной работе врача неотложной помощи всегда оставаться доброжелательной и отзывчивой: даже в моменты смертельной усталости она ни разу не рассердилась на ребенка, ни разу не сказала грубого слова, а оставалась неизменно ласковой и чуткой.

Только когда папа Юань Юань отправился на борьбу с эпидемией в южных регионах и по дороге домой погиб, спасая людей, а его имя исчезло из списков представленных к наградам на торжественной церемонии, те идеалы, в которые она неуклонно верила до этого, пошатнулись, а все принципы, которым она следовала, оказались под сомнением – ведь если «они всегда побеждают», то за что нам бороться? Такая огромная тяжесть на душе причиняла ей невыносимые страдания, и, оказавшись на самом дне беспросветной тоски и утратив все привычные ориентиры, она в тайне от всех купила билет на поезд до Пекина и поехала в столичную детскую больницу на поиски дедушки Чжу.

Даже без специальных подсчетов можно было догадаться, что дедушка Чжу, скорее всего, давно уже покинул этот мир, но она хотела наконец узнать, кем он был, выстоял ли он в той вселенской катастрофе…

Оказавшись в Пекинской детской больнице, она разыскала дирекцию, рассказала о том, как лечилась здесь сорок лет назад, и осведомилась, можно ли узнать в архиве, работал ли здесь такой старый врач. Сотрудник больницы поискал и сказал, что врач по фамилии Чжу есть, но он совсем не подходит под ее описание «и невозможно, чтобы был врачом-смотрителем семидесяти с лишним лет».

«Тогда, может быть, поискать среди административных работников или сотрудников других подразделений, может быть, его временно направили в стационар присматривать за детьми? Если вас не затруднит, проверьте, пожалуйста».

И снова поиск не дал никаких результатов.

Чжоу Юнь была в отчаянии и в растерянности брела по больнице, как сухая травинка, влекомая ветром. Эта самая большая детская больница в Азии сейчас уже стала Национальным педиатрическим центром, и корпус отделения неотложной помощи и амбулаторное отделение представляли собой здания высотой больше десяти этажей, оснащенные настолько современными оборудованием и программным обеспечением, что дух захватывало, – казалось, здесь могут справиться с любым самым сложным случаем. Но тем не менее перед стойкой регистрации на первом этаже стояла такая огромная толпа людей с детьми, что Чжоу Юнь от удивления остановилась как вкопанная: раньше она наивно полагала, что детская больница в Пинчжоу имеет дело с большим потоком пациентов, но здесь творилось действительно что-то невообразимое. Наблюдая за врачами, работающими в смотровых и в палатах, она чувствовала к ним огромное уважение.

Она специально сходила к зданию стационара. Оно выглядел как и раньше – слегка загнутые кверху уголки крыши, узорчатые балюстрады. Стоя на дорожке, которая прежде вела отсюда к амбулатории, она вспомнила силуэт старика, тянущего тележку через снег и ветер, и глаза ее невольно наполнились горячими слезами. Дедушка Чжу, кто же ты? Где же ты?

Только когда на небо выкатилась яркая луна, она поняла, что придется вернуться домой ни с чем, ноги уже ослабели от усталости так, что, казалось, их проварили в кипятке. Она хотела найти неподалеку гостиницу, чтобы переночевать, а наутро вернуться в Пинчжоу, но, поискав и здесь, и там, обнаружила, что нигде нет свободных мест, все номера были заняты родителями с детьми, приехавшими в больницу из разных мест, и даже в парке Наньлишилу к югу от больницы повсюду спали родственники детей, находящихся в больнице: найдя свободный клочок земли, они расстилали матрас и одеяло и так и спали под открытым небом, Чжоу Юнь там даже ногу некуда было поставить. От некуда деваться она вновь вернулась на территорию больницы через западные ворота, нашла глыбу мрамора, села, прислонившись к ней, и, прикрыв глаза, продремала всю ночь.

Ночью зарядил мелкий дождь, она натянула на голову куртку и опять забылась неспокойным сном. Утром следующего дня ее разбудили торопливые шаги родителей, спешащих занять очередь за номерами. Она растерла все еще ноющие икры и колени и поднялась на ноги, набросила на плечи сырую куртку и, уже собравшись идти, почему-то обернулась и мгновенно застыла на месте от потрясения, не в силах даже шелохнуться

Дедушка Чжу, которого она искала целый день, – нет, которого она искала последние сорок лет, – стоял прямо перед ней!

Такой же высокий, такой же худощавый, в скрещенных руках он держал книгу, его внимательный взгляд был полон такой доброты и ласки, словно бы он узнал в ней ту девочку, которая сорок лет назад зачесывала волосы в два барашка, ту малышку, которую он возил в своей тележке и в снег, и в ветер…

Внизу мраморного пьедестала, на котором стояла бронзовая поясная скульптура дедушки Чжу, было высечено: «Основатель современной китайской педиатрии Чжу Футан[63]»

Упав на землю перед бронзовым изваянием, Чжоу Юнь в голос разрыдалась.

В тот миг она снова стала той маленькой, измученной болезнью девочкой, всхлипывающей в его объятиях.

11

Чжоу Юнь смахнула слезы и смущенно улыбнулась:

– Уже так много лет прошло, а я, когда рассказываю о дедушке Чжу, каждый раз так волнуюсь.

Она встала, открыла шкаф с книгами, вынула толстый голубой том «Практическая педиатрия доктора Чжу Футана» и протянула Лао Чжану со словами:

– Посмотри, этой книгой все китайские студенты-педиатры пользуются как справочником и учебным пособием, я тоже начала читать ее еще на первом курсе, и мне даже в голову не приходило, что это работа дедушки Чжу.

Лао Чжан поставил чашку из-под кофе на чайный столик, двумя руками взял книгу и, пролистывая ее, глубоко вздохнул.

– Да, в любой профессии великие люди передают следующим поколениям не только свои знания, но и свою страстную увлеченность любимым делом, – сказала Чжоу Юнь. – Как детский врач, почтенный Чжу стал основателем нашей профессии и собственными руками спас меня от смерти. Мне стоит только вспомнить о нем и немного полистать эту книгу, и мне уже не страшны никакие трудности, я все могу преодолеть, даже это… – она прикоснулась к повязке на голове, внезапно на ее лицо легла тень. – Но скажу тебе правду: сегодня днем, когда мне сказали, что я отстранена от работы, я почувствовала то же самое, как когда узнала, что мой муж Лао Сун посмертно не удостоен ни награды, ни благодарности. У меня появились мысли о том, чтобы сдаться и все бросить. Клянусь, я не гналась за этой должностью, мне просто тяжело смириться с такой несправедливостью…

Лао Чжан покивал.

– А ты? Как ты с этим справляешься? –