Маневр пустого города - Юнь Хуянь

Лао Чжан вернулся к видеозаписи, сделанной утром того же дня Яном-Болваном, остановил ее на нужном кадре: Цай Хэн и заместитель директора Гао идут мимо комнаты отдыха, направляясь к Юань Шуйжу, доска для записей видна через окно справа от них:

– Видите какую-нибудь разницу между этими двумя кадрами?

Чжоу Юнь всматривалась в экран, как будто играла в «Найди различия» и вдруг увидела отгадку.

– Ах! Утром в правом верхнем углу доски была трещина, но куда она подевалась днем?

– Пойдем в комнату отдыха, посмотрим.

Лао Чжан направился к двери, Чжоу Юнь последовала за ним.

Выйдя в коридор, Чжоу Юнь вздрогнула от испуга: у двери стояли Гиена и Орангутан, один слева, другой справа, как духи-охранители дверей. Неизвестно, когда они пришли и сколько времени проторчали здесь, затихарившись.

Чжоу Юнь сердито спросила:

– А вы двое что тут вынюхиваете?!

Физиономии обоих расплылись в глупых улыбках, Чжоу Юнь поняла, что их наверняка прислал Лэй Лэй, чтобы следить за Лао Чжаном, и на сердце стало тоскливо.

Лао Чжан же с таким видом, словно бы он их вовсе не заметил, пошел по полутемному коридору, повернул направо, прямо перед ним оказалось отделение интенсивной терапии, где теперь расположились дети из школы «Маленькие лебеди», двери в отделение были крепко заперты. Вторая дверь справа – это комната отдыха для врачей; он включил свет и вошел. Внутри была гора разнообразных вещей: холодильник для лекарств, многофункциональная медицинская колонна, прибор для обеззараживания воздуха и многое другое. Благодаря этому ряду предметов, выстроенных вдоль восточного окна, и без того крохотное помещение смотрелось еще теснее. Белая передвижная доска стояла на том же месте около внутреннего окна.

Лао Чжан внимательно осмотрел доску: девяносто сантиметров в высоту, метр восемьдесят в ширину, закреплена на подставке, не вращается. Расстояние от нижнего края доски до пола – где-то сто десять сантиметров, а значит, когда она стояла рядом с окном, начинавшимся на высоте ста тридцати сантиметров от пола, нижний край доски высотой сантиметров двадцать загораживала стена; из-за конструкции ножек, на которые опиралась доска, между ее поверхностью и стеклом оставалось расстояние около пяти сантиметров. Несмотря на это, если проходить по коридору не вплотную к стене, нижняя часть доски оказывалась в слепой зоне и была не видна.

Сейчас доска стояла так, что к окну была повернута та ее сторона, где правый верхний угол был белоснежным. Что касается той таинственным образом исчезнувшей трещины, то она очень скоро нашлась – в правом верхнем углу с обратной стороны.

– Я поняла, в тот день кто-то развернул доску, – внезапно догадалась Чжоу Юнь.

– Точнее говоря, убийца Ли Хэцин, совершив преступление, пришел сюда и развернул доску. – Лао Чжан показал на полукруглые черные пятна, оставшиеся на алюминиевой раме. – Эти следы, должно быть, появились, когда он двигал доску выпачканными в крови руками. Поскольку комната для отдыха врачей расположена на некотором расстоянии от входа в отделение интенсивной терапии, полиция не рассматривала ее как часть места преступления и упустила из виду это вещественное доказательство.

– Так много времени прошло, как думаешь, можно еще найти отпечатки пальцев? – с тревогой спросила Чжоу Юнь.

Лао Чжан покачал головой:

– По всей видимости, преступник был в перчатках, мы ничего не найдем.

– Как же тогда быть?

– В криминалистике существует раздел под названием «трасология», эта дисциплина занимается изучением траекторий перемещения вещественных доказательств, обнаруженных на месте преступления, в узком смысле сюда относят траектории полета пули при выстреле, углы падения брызг крови, а в широком смысле – все действия преступника в процессе совершения преступления. Установление причинно-следственных связей между ними способствует раскрытию преступления. Например… – Лао Чжан указал на доску, – почему, совершив убийство Ли Хэцин, преступник не спешит покинуть место преступления, а специально идет сюда, чтобы развернуть доску для записей.

Произнося эти слова, он попытался повернуть доску, чтобы как следует ее рассмотреть, но, как назло, доска была слишком длинной, а комната отдыха битком набита всяким хламом, свободного пространства оставалось совсем мало. Лао Чжан сделал несколько безрезультатных попыток и потащил доску к двери. Чжоу Юнь спросила, что он собирается сделать. Лао Чжан ответил, что вытащит доску в коридор и там развернет. Чжоу Юнь улыбнулась, закрыла дверь и предложила ему попробовать еще раз, на этот раз Лао Чжану удалось осуществить задуманное. Входная дверь в комнате отдыха открывалась внутрь, из-за дверного упора и ручки скрадывала десять с лишним сантиметров пространства, которых и не хватало для того, чтобы развернуть доску, но стоило закрыть дверь, и операция прошла успешно.

– Все на отделении знают этот фокус, только вы с Ван Си редко поднимаетесь сюда, поэтому не в курсе, – улыбнулась Чжоу Юнь.

Лао Чжан смущенно улыбнулся в ответ.

Затем он опустился на корточки и цунь за цунем[64] осмотрел поверхность доски с обеих сторон так, будто взглядом «прошел решеткой». Та сторона, где правый верхний угол был целым и которая после убийства оказалась обращена к окну, была абсолютно чистой, а на стороне с трещиной внизу доски обнаружилось большое черное пятно, появившееся в результате воздействия на поверхность сильной кислоты.

– Вот почему убийца развернул доску, – сказал Лао Чжан, показывая на черное пятно. – Здесь было написано или нарисовано что-то, что могло сильно навредить преступнику. Если бы доска оставалась в прежнем положении, то это мог заметить кто-нибудь из проходящих мимо по коридору. Убив Ли Хэцин, преступник захотел это стереть, но надпись была сделана маркером на масляной основе, а после высыхания стереть такую очень трудно, и он был вынужден развернуть доску так, чтобы надпись оказалась на стороне, обращенной в сторону комнаты.

– А могла Ли Хэцин сама сделать эту надпись? Я помню, что в тот день я как раз обедала вместе с Юань Шуйжу и Лао Яном, когда мне вдруг позвонила Ли Хэцин и сказала, что «узнала про бесстыдный блуд» и у нее есть «бесспорные доказательства, просто черным по белому».

– Зная характер Ли Хэцин, если бы она прознала, что между мужчиной и женщиной существует осуждаемая связь, то точно бы не стала писать об этом на доске, а во все горло кричала бы об этом везде и всюду, опасаясь, что хоть кто-то на свете останется в неведении. Кроме того, те фразы, которые она вам сказала, боюсь, могли означать, что она обнаружила эту надпись и сразу же позвонила вам. – Лао Чжан постучал по доске. – Тут ведь все так и было, «черным по белому».

– Осуждаемая связь… откуда у нас в отделении взяться осуждаемой связи? Только Чэнь Гуанле и Гун Жун