Маневр пустого города - Юнь Хуянь

– А? – Лао Чжан поднял голову и в недоумении посмотрел на нее.

– Я имею в виду, как у тебя получается в тяжелые моменты жизни оставаться спокойным, не придавать этому значения? – Чжоу Юнь снова села напротив него. – Хотя я не полицейский, ты совершенно прав – от ремесла до ремесла как от горы до горы, но я все-таки вижу, что по своим профессиональным способностям ты намного превосходишь этого руководителя Лэя, но ты довольствуешься тем, что работаешь в детской больнице окружного города, скрывая свое имя, не гонясь за славой. Ты все время остаешься так спокоен и невозмутим – не понимаю, как у тебя это получается.

– Вы когда-нибудь слышали стихотворение поэта периода Южных династий Чжао Бао «Тяготы пути»? – немного подумав, спросил Лао Чжан.

Чжоу Юнь помотала головой.

– Не может быть, наверняка слышали, просто не знали его названия.

Лао Чжан улыбнулся и, не торопясь, прочел наизусть:

– Пролей на землю воду – и увидишь:

Потоки разными путями устремятся.

Так каждому из нас назначен свой удел,

Но стоит ли печали предаваться?

Наполним пиалы, пригубим вина,

Забудем на миг, что жизнь тягот полна.

Но сердце живое не камень в груди!

Глотаю рыданья и с места не в силах сойти…

Чжоу Юнь удивленно распахнула глаза:

– Ах, это же…

– Да-да, это то самое стихотворение, которое читал дедушка Чжу, – сказал Лао Чжан. – «Так каждому из нас назначен свой удел, но стоит ли печалям предаваться?» – это мои любимые строки.

– Я поняла, – сказала Чжоу Юнь после недолгой паузы. – Только у этого стихотворения очень печальное окончание… такая грусть и безысходность.

– А вы поменяйте местами последние фразы, – со смехом сказал Лао Чжан. – И все сразу изменится.

– Глотаю рыданья и с места не в силах сойти. Но сердце живое не камень в груди! – пару раз тихо пробормотала Чжоу Юнь, и тут на нее вдруг снизошло прозрение, и на лице вспыхнула радостная улыбка:

– Я поняла! Я поняла! Лао Чжан, спасибо тебе! Огромное спасибо! – взволнованно повторяла Чжоу Юнь. Она даже не знала, как еще выразить свою благодарность. Протянула руку, взяла со стола чашку, оставленную Лао Чжаном: – Я сделаю тебе еще кофе!

Внезапно на глаза ей попался какой-то предмет, лежащий на решетчатой полке под чайным столиком.

Она наклонилась и, взяв его в руки, поняла, что это органайзер Яна-Болвана, где он хранил SD-карты и картридеры. Вспомнила, что днем, когда он узнал, что ее отстранили от работы, зашел к ней в кабинет и положил сумку с камерой и треногу в чехле на чайный столик, а органайзер не поместился, и он бросил его на решетчатое подстолье, а уходя, очевидно, забыл забрать.

При воспоминании о седине на висках Яна-Болвана и его болезненно-бледном лице сердце Чжоу Юнь опять сжалось от тоски, она машинально расстегнула молнию: внутри лежала одна карта, на ней черной гелевой ручкой было подписано время съемки. Хм, это же то время, когда…

Выходит, это снято в тот день, когда убили Ли Хэцин.

Утром того дня Цай Хэн в сопровождении нескольких чиновников из Отдела здравоохранения приехал в больницу проконтролировать, как идет процесс переезда, и специально пригласил Яна-Болвана снять об этом телерепортаж. По окончании проверки Цай Хэн, заместитель директора Гао, Чжао Юэли и другие члены группы поднялись на третий этаж в конференц-зал, а Чжоу Юнь проводила Яна-Болвана в свой кабинет, чтобы он мог воспользоваться ее компьютером для монтажа отснятых материалов и отправки их на телевидение, – а значит, на этой SD-карте была исходная, еще не отредактированная видеозапись.

Без всяких причин в душе Чжоу Юнь шевельнулось странное предчувствие, что на этой карте может быть разгадка таинственной гибели Ли Хэцин. Если бы в тот момент напротив нее не сидел Лао Чжан, возможно, ей бы не пришла в голову такая мысль, но он был здесь, и она решила попросить его посмотреть запись, вдруг что-то обнаружится.

Когда она сказала ему об этом, Лао Чжан немедленно вставил карту в устройство для чтения и подсоединил его к компьютеру. Из всей видеозаписи иметь отношение к этому делу мог только десятиминутный отрывок. В это время Цай Хэн и сопровождающие его люди вошли на второй этаж, повернули за угол и оказались в здании стационара; пройдя мимо комнаты отдыха для врачей, они остановились у поста медсестры перед входом в отделение интенсивной терапии и поприветствовали сидевшую там Юань Шуйжу. Цай Хэн указал на дверь и спросил, есть ли там еще больные, Юань Шуйжу немного помедлила, потом отрицательно покачала головой, после чего Цай Хэн и все, кто был с ним, проследовали дальше по коридору.

Просмотрев этот фрагмент видеозаписи до конца, Чжоу Юнь не заметила ничего странного и немного приуныла. Похоже, в этот раз интуиция ее подвела. Лао Чжан, напротив, не собирался сдаваться, позвонил Фэн Ци, попросил его запросить во внутренней базе данных видеоматериалы, отснятые в тот день сотрудниками уголовной полиции Пинчжоу при осмотре места убийства Ли Хэцин, и переслать их ему.

Спустя месяц Чжоу Юнь, вновь увидев на экране эту лужу густой крови, этот стол, выглядящий черным от разлитой крови, эти висящие вниз руки, открытые мертвые глаза, опять ощутила безотчетную тревогу и невольно поежилась.

Когда видеозапись закончилась, Лао Чжан начал проматывать ее обратно, на одном из кадров остановился и легонько постучал пальцем по экрану компьютера.

Чжоу Юнь от удивления широко распахнула глаза, заметив передвижную доску для записей, находившуюся за стеклянной перегородкой, отделяющей комнату отдыха врачей от коридора.

Эта комната хоть и именовалась комнатой отдыха, но была довольно маленькой и тесной, туда не влезала даже кровать, и к тому же в стену, отделяющую ее от коридора, было врезано стеклянное окно. Ни о каком уединении не могло быть и речи, поэтому медперсонал превратил это помещение в склад всевозможных вещей – например, Ху Лайшунь, который обычно после работы шел на тренировку, держал там спортивное снаряжение. Что касается этой передвижной доски, то Чжоу Юнь купила ее несколько лет назад, обе стороны у нее были белыми, раньше на ней писали объявления, но затем появилась группа в «Вэйсинь», размещать всю информацию там было гораздо удобнее, доска оказалась больше не нужна, и ее затолкали в комнату для отдыха, поставив вплотную к окну.

На стоп-кадре несколько сотрудников полиции стояли точно напротив комнаты для отдыха, обсуждая обстоятельства дела, при этом доску для записей можно было в деталях разглядеть через стеклянное окно.

– Это… –