Ночь у вдовы-пересмешницы - Джон Диксон Карр

Дама, что стояла возле Джоан Бэйли, была миссис Стелла Лэйси. Бросив короткий взгляд на свою собеседницу, она пожурила ее:

– Джоан, прошу вас! То, что случилось с вашим дядей Джорджем, совсем не смешно.

– Н… н… н… – начала Джоан, но не смогла продолжить.

Отвернувшись, негодная девица прижала ладони к лицу и, не в силах совладать с собой, закачалась взад-вперед. Стелла Лэйси явно пребывала в легком ужасе.

– Чувство юмора, Джоан, – строго проговорила она, – не имеет ничего общего с пошлым балаганом.

В этот момент полковник Бэйли наконец поднялся. Его лицо напоминало этюд в цвете: была тут и зелень травы, и графитовый оттенок каменного изваяния, и синее небо. В своем твидовом пальто и брюках-гольф, он стоял подобно неколебимому утесу. Вокруг его шеи, словно геральдический атрибут благородного рыцаря прошлых веков, были намотаны длинные кальсоны Г. М. из красной фланели.

– Джоан! – возмутилась Стелла Лэйси.

– Н… но это ведь всего лишь акварельные краски… Лицо нужно просто протереть влажным полотенцем. Он… на…

Полковник Бэйли на эти замечания не реагировал. Едва держа себя в руках и касаясь чемодана кончиком ботинка, он произнес:

– Что это за бандура? И кто, – взметнулась его тяжелая, веснушчато-морщинистая рука, – этот джентльмен, который сюда идет?

– Сэр Генри Мерривейл, – прошептал преподобный Джеймс. – Представитель одного из знатных старинных родов Англии. Баронет, – добавил он.

Надменный аристократ, о котором шла речь, величаво приближался к месту событий. Спускаясь с пригорка, он чуть снова не упал, но гнев и возмущение удержали его на ногах, пока он, спотыкаясь, приближался к полковнику Бэйли.

– Послушайте, – воодушевленно поднял он правую руку в воздух, будто давал присягу. – Клянусь всеми святыми, я совершенно НЕ ПРИЧАСТЕН к этому светопреставлению. Вы ничего не сможете мне пришить. Я имею к этому хаосу не больше отношения, чем часы с кукушкой в швейцарском шале. И сейчас я это докажу.

Находясь в ударе, Г. М. превращался в непревзойденного оратора, экспрессивной жестикуляции которого мог бы позавидовать даже покойный сэр Генри Ирвинг[3]. В воздухе выписывая руками выразительные фигуры, он представил свое ви’дение огорчительного происшествия. К тому времени преподобному Джеймсу уже с трудом удавалось сохранять серьезную мину, но Г. М. намеренно не удостаивал его взглядом.

– Вот так все и случилось, – заключил он, – не сойти мне с этого места!

Пару мгновений полковник Бэйли не шевелился. Потом он сделал ровно то, что и следовало ожидать от военного старой закалки. Он запрокинул голову и затрясся от хохота.

– Чертовски гениальная идея! – сказал он, снова касаясь чемодана с колесиками кончиком ботинка. – Приходите к нам сегодня на ужин! – добавил он, слегка смутившись.

Прижав руку к своему необъятному животу, Г. М. склонил голову в знак благодарности:

– Спасибо, сынок. Почту ваше приглашение за честь.

– Ну и прекрасно! Джоан! Есть ли у нас сегодня какие-нибудь деликатесы?

– Ох! – только и выговорила Джоан, поняв, что опоздала. Ее розовые губки затрепетали. – Дядя Джордж, я…

– Карри? – вселил в нее уверенность просиявший полковник.

Джоан кивнула и с облегчением выдохнула. Она могла бы потчевать своего дядю карри триста вечеров в году, и, как правило, он не имел ничего против, а только замечал, что ужин удался на славу.

– Вы не заблудитесь, – обратился он к Г. М. – Войдете в ворота имения, повернете налево, на посыпанную гравием дорожку, что также уходит влево, и первый дом, который увидите, и есть наш. Поняли? Отлично!

Не обладая чванливым характером, полковник Бэйли совершенно позабыл о причудливых узорах на своем лице. Он поднял мольберт, испачканный холст, кисти и большой ящик с красками и сунул все это под мышку. Его волосы цвета перца с солью были коротко пострижены, а седеющие усы аккуратно подрезаны. Густые брови, проницательный и умный взгляд, на который не каждый обратил бы внимание. Любой, у кого повернулся бы язык назвать его полковником Блимпом, тупицей-солдафоном с известных карикатур, сильно ошибся бы.

– Приходите пораньше, ладно? – неформально добавил полковник. – Хотелось бы с вами потолковать. Вы ведь не последний человек в Военном министерстве, – видите, я знаю, кто вы такой! И вы не такой скрытный, как кое-кто из ваших коллег. До встречи!

Сунув красные фланелевые кальсоны преподобному Джеймсу, который как раз складывал вещи Г. М. обратно в чемодан, Джордж Бэйли не спеша двинулся в путь. Минуту спустя викарий звонко щелкнул замками чемодана и выпрямился. Решимость, которую выражало его красивое лицо, нельзя было назвать твердой, но его хорошо поставленный голос звучно разнесся по округе:

– Полковник Бэйли!

– Да? – обернулся взобравшийся на пригорок полковник.

– Вы не будете возражать, если я загляну к вам сегодня после ужина? Дело касается… э-э-э… церкви. Вы член приходского правления, и я хотел бы проконсультироваться у вас.

– Господи, неужели это дело не может подождать? – с плохо скрываемым раздражением произнес полковник Бэйли.

– Боюсь, что нет, сэр, – отозвался преподобный Джеймс. – Речь идет об анонимках. Я вот тоже одну получил.

Полковник Бэйли пожал плечами.

– Ну ладно, – сдался он и тяжелой поступью направился к воротам парка.

Настроение оставшихся заметно переменилось. Все вдруг ощутили, что в воздухе запахло вечерней сыростью, и невольно обратили взгляды к Вдове-пересмешнице, темный, слегка сгорбленный силуэт которой возвышался неподалеку.

Джоан не двигалась с места, сцепив руки, а в ее голубых глазах читалась тревога. Стелла Лэйси с напускным спокойствием устремила взгляд в пространство. Сэр Генри Мерривейл, наблюдавший за окружающими, уголком глаза заметил, как, скользнув вниз по пригорку, к ним приближается кто-то еще.

Учитывая вспыльчивый нрав Г. М., хорошо, что он не увидел этого человека раньше, поскольку тот, став свидетелем чемоданной гонки, был вынужден бухнуться на колени возле ближайшего пня и уткнуться в него носом, чтобы сдержать смех. Однако теперь от его веселости не осталось и следа.

Гордон Уэст был одет в поношенный свитер и выцветшие фланелевые брюки. Уголки его рта были опущены, словно от недовольства или обиды, а карие глаза светились любопытством.

– Судя по всему, – заговорил Г. М., – вы впервые услышали об анонимных письмах, верно?

Стелла Лэйси посчитала нужным вмешаться:

– Джоан, дорогая, – она взглянула на Г. М. с полуулыбкой, чтобы ее слова не прозвучали слишком желчно, – думаю, нам не стóит особенно откровенничать с этим джентльменом. Его имя – Генри Мерривейл, сэр Генри Мерривейл. – Гордон Уэст замедлил шаг, а потом подошел к ним вплотную. Стелла Лэйси заговорила громче: – Именно он вычислил убийцу в деле о пяти коробках – никому этого не удалось. Он тесно сотрудничает с полицией!

– И что же? – отреагировала Джоан, непроизвольно сжав кулаки. – Сегодня я… – Она осеклась. – Кстати, о каких анонимках идет речь и зачем мистеру Хантеру понадобилось консультироваться с моим дядей?

Мышцы на шее у преподобного Джеймса напряглись.