Переводчица. Украденная репутация - Вера Вильсорова

– тишина. То же чувство нагнало меня снова, когда я остановилась около пустующей гардеробной. Посмотрелась в высокое зеркало, и словно чья-то тень мелькнула на лестнице, откуда я только что сошла. Ерунда, тряхнула я головой. Множество людей на разных этажах. Наша компания занимает весь 4-й и 5-й, но сколько незнакомцев вокруг на других. Мало ли кто прогуливается из кабинета в кабинет? Я поспешила к выходу.

В холле пахло влажностью и чуть тянуло хлоркой. Недавно помытый, гранитный пол блестел, отражая жёлтые огни потолочных ламп. На посту, в своём небольшом "аквариуме", со скучающим видом над телефоном склонился грузный охранник Вадим. Самый приветливый и разговорчивый из всех "чоповцев". Совсем ещё мальчишка, наверное, младше меня на пару лет. На днях он купил свой первый сенсорный телефон, о чём рассказывал всем знакомым, и до сих пор "залипал" в нём.

– Пустите меня, такую Марфушку, потом обратно? – со смехом спросила я охранника. – Это я, узнали?

Тот оторвался от телефона.

– В любом наряде хороши, Рит-Владимировна! – Вадик широко улыбнулся и поднял вверх указательный палец.

– Ну и врун! – с тем же настроением ответила я и спрятала Алинины документы под дождевик. – Давайте свою амбарную книгу, распишусь и выскочу на пару минут по делам, – я посмотрела на настенные часы.

– Да ладно, так идите, – простодушно ответил охранник.

– Точно можно?

– Точно. Если бы я нашего Макса Робертовича каждый раз при его беготне на перекуры записывал, эта компания бы уже разорилась на учётных журналах.

– Хорошо, я буквально туда-обратно.

– Идите, идите. Может, вам пакет какой-то найти? – спросил Вадик, смотря, как я понадёжнее укутываю папку.

– Не стоит, спасибо! – махнула я рукой и открыла массивную входную дверь.

На улице было шумно и серо. Здания сильно потемнели и как будто отяжелели, осели. Расцвечивали эту хмарь растушёванные огни автомобилей, которые медленно выезжали из сплошной стены дождя. На остановке почти никого не было, только один старик громко говорил по телефону, морщился, то и дело грубо переспрашивая собеседника. Я думала о том, как бы поскорее добраться обратно до офиса. Уныло представляла, во что превратился мой макияж, и сильнее стягивала капюшон дождевика. И почему Алина не могла оставить бумаги на проходной, у охраны, где бы их забрал муж?

Долго ждать не пришлось. Через пару минут из-за поворота показался красный, омытый ливнем, "Пежо". Из него с широкой улыбкой вышел белозубый блондин. Он пригладил мокрые волосы и поспешил ко мне. Мы перекинулись приветствиями, и я быстро отдала папку. Тот запихал её от дождя под широкую джинсовку и, попрощавшись, поспешил к машине. Всё, поручение выполнено, рабочий день почти закончен. Чуть не бегом я отправилась в офис, такой уютный в эту непогоду. Пора на помощь коллегам – обещания нужно выполнять. Но только после того, как приведу себя в порядок.

У парадного входа я скинула дождевик, встряхнула его как следует и покрепче свернула – в кабинете повешу сушиться.

На обратном пути охранник Вадим поджидал меня у самых дверей внутри холла. Засунув руки в карманы, нахмуренный и сгорбленный, похожий на высоченного аиста марабу, он сказал:

– Маргарита Владимировна, всё-таки давайте запишем время? Для порядка. Ну, всё-таки… – видно было, как он отчего-то засмущался.

– Да без проблем, – я пожала плечами и аккуратно поставила свою подпись около привычной записи мелким почерком: "Фреге М.В. 17:20 – 17:35".

В кабинете господина Брандта и Зенфа было, как всегда, не без болтовни последнего.

– … говорю тебе, за два дня прочитал! – убеждал Макс немецкого коллегу.

– Напиши мне имя автора, – по-русски ответил господин Брандт и потянулся за записной книжкой. – как-то я пропустил такую историю.

– Да я понял, что это – годная штука уже в самом начале, – Зенф сложил руки на груди. – С первой главы, знаешь, как кино смотришь, и юмор даже есть. А как только появилась эта американская журналистка, всё, меня приговорили! И при всём этом, что я рассказал, – вещь абсолютно пацифистская1.

– Рита, добрый вечер! – Брандт улыбнулся и встал со своего места. – Присаживайтесь ко мне, момент. – Он прикатил стул из угла.

– А я тебе текст распечатал, держи, – Макс передал мне бумаги.

– Да, спасибо, – я склонилась над несложной работой.

– Башка раскалывается ужасно просто, – внезапно пожаловался Зенф и скривился в лице. – Погода, что ли?

– Возьми у Лаврецкой таблетки из аптечки, – посоветовал господин Брандт.

– Жмотит, блин.

– Что?

– Не хочет давать. Говорит, слишком часто у меня голова болит. А я же не отказываюсь от работы. Говорит, к святому Федонию обращайся.

– Пользуйся на здоровье, – усмехнулся Брандт.

– Да я с радостью, – потянулся Макс на скрипучем кресле и зевнул в кулак. – Только что-то мне подсказывает, что святой Федоний с таблеткой лучше, чем святой Федоний без таблетки. Вчера до ночи по всему Интернету шуршал.

– Опять Фогель нагрузил?

– Нет, я сам себя – всё ищу преподавателя. Ты же меня всего одному слову научил.

– Прекрасное слово. И по твоему запросу.

– Да кто ж спорит, обожаю его – "фабельхафт"!2 Но нет, – Макс задумался, – ещё знаю одну важную фразу.

– Зенф, я тебя умоляю, только не при Рите!

– "Кюс мих ауф майне фойхте липпен!"3 Как соблазнительно звучит, а? И форме, и по содержанию.

– Это ты сам где-то набрался, я здесь не причём! – господин Брандт всплеснул руками и засмеялся.

Мы с ним переглянулись, и я снова уткнулась в бумаги. Меня очень веселил их разговор, как и всегда, когда они обсуждают что-то на шутливой волне. По моему лицу прошла лёгкая судорога от едва сдерживаемого смеха, я закусила изнутри щёку. Настоящее мучение не выдавать своё веселье. Ещё крепче я задумалась, стоит ли поправить Макса – он сделал ошибку в своём непристойном предложении.

– Ох, Макс, – Вальтер покачал головой и снова глянул на меня: – И с этим человеком я уже четвёртый год работаю в одном кабинете.

– А что-о? – наигранно возмутился Зенф, выпучив глаза. – Я просто добавлю "Bitte"4 и порядок!

– Какие у вас планы на выходные? – немец резко сменил тему после короткой паузы.

– По самые помидоры буду в помидорах, если погода не изменится. – Поспешил с ответом Макс. – Трудовое воспитание продолжается даже когда тебе тридцать пять.

– Понимаю.

– Да ладно? Я всегда думал, ты городской. Или у вас дача?

– Нет, у нас с отцом всегда был дом за городом.

– Вот оно что. А я-то уже представил тебя в "Трабанте" с пыльным мешком удобрений, – засмеялся Макс.

– Рита, – внезапно ко мне обратился господин Брандт. – Какие у вас планы? Поделитесь?

– Работает человек, – серьёзно ответил за меня Зенф.

– Да нет, я