Город прощения - Лэй Ми

«Когда ты стала такой?»

Некоторое время спустя он опустил голову и бессильно махнул рукой:

– Иди переодевайся.

Ай Вэнь сохраняла прежнюю позу. Через несколько секунд она отпустила перила лестницы, все ее тело оцепенело; она вернулась в спальню, словно марионетка.

Мужчина в камуфляже, с платком на голове и маской на лице, неся огромный бак с химикатами и опрыскиватель, вяло работал среди кустов. Над ним из окна на четвертом этаже молча наблюдал такой же вялый Чжэн Сунлинь. Отношение этого парня к работе было явно наплевательским. Немного попшикав, он присел на бордюр покурить, время от времени оглядываясь по сторонам, вероятно не желая, чтобы управляющий увидел его безделье… Он, наверное, был очень недоволен своей жизнью и работой. Чжэн Сунлинь быстро потерял к нему интерес и снова перевел взгляд на тот трехэтажный особняк. Один взгляд – и он тут же широко раскрыл глаза: Ай Вэнь стояла у окна спальни, полностью одетая. Раздвинув шторы, она молча махала ему рукой.

Чжэн Сунлинь взял бинокль и увидел, что в ее руке телефон. Он быстро взял свой телефон и увидел только что присланное Ай Вэнь сообщение: «Я еду в Городскую народную больницу навестить Пань Сяо».

Он вскочил с кресла у окна, быстрыми шагами подбежал к дивану, заваленному грязной одеждой, полотенцами и бутылками с водой, достал из-под одеяла рюкзак, засунул внутрь руку, и в его ладони оказался складной нож. Затем схватил куртку, вернулся к окну и, одеваясь, снова посмотрел на тот особняк.

Через несколько минут из двора вышла женщина и открыла ворота. Тут же поднялась рольставня гаража, и черный «Майбах» медленно выехал на дорогу, направляясь к выезду из поселка.

Чжэн Сунлинь сунул складной нож в карман, стиснул зубы, повернулся и вышел за дверь.

Чего он не увидел, так это того, что тот рабочий, только что опрыскивавший зеленые насаждения, швырнул бак с химикатами и опрыскиватель в кусты и быстрым шагом направился к припаркованному у обочины внедорожнику.

Фан Му сидел на скамейке возле участка полицейского управления Северного вокзала, наблюдая за автоматической дверью с нержавеющими перилами. К нему быстрым шагом шел полицейский в форме.

– Извините, учитель Фан… – Он открыл дверь, зевая и приглаживая растрепанные волосы. – Вчера ночью дежурил.

– Ничего. – Фан Му встал. – Удалось выяснить, куда делась та брошенная девочка?

– Пришлось потрудиться… Тогда у нас еще не было электронного архива, так что два дня копались в архиве. – Полицейский протянул ему папку. – Вот записи о том вызове.

Фан Му открыл папку и быстро пролистал ее.

– Ребенка потом передали в районный отдел соцобеспечения?

– Именно так. – Полицейский потер глаза. – Сначала в больницу, потом поиск биологических родителей или опекунов, объявление в газете, никто не заявил прав – пришлось отправить в соцобеспечение…

– Спасибо большое. – Фан Му закрыл папку. – Я схожу в соцобеспечение.

– Не нужно! – Полицейский махнул рукой. – Я вчера навел справки. Районный отдел соцобеспечения утром ответил, что этого ребенка потом отправили в… в какой же приют… – Он потер виски: – Точно! В приют «Суншань».

Ми Нань сидела за рабочим столом, сосредоточенно смотря в микроскоп. Вдруг зазвонил лежавший на столе телефон. Не отрывая глаз от микроскопа, она машинально взяла трубку:

– Алло? Угу, выяснил? – Тут же она вскочила. – Повтори еще раз…

Через несколько минут Ми Нань поспешно вышла из лифта и побежала к офисной зоне отдела уголовного расследования. Ворвавшись в кабинет, она с порога спросила у дежурной сотрудницы:

– Где заместитель начальника Чжао?

Женщина-секретарь подняла голову из-за монитора компьютера с несколько озадаченным выражением лица:

– Он только что уехал с группой.

– Куда? – торопливо спросила Ми Нань.

– Кажется, в Городскую народную больницу.

Ай Минбо припарковался у здания больницы, жестом остановил торопившуюся выйти Ай Вэнь, сначала огляделся по сторонам, затем кивнул дочери. Девушка, захлопнув дверь, быстрым шагом направилась к больничному корпусу. Ай Минбо был и встревожен, и зол. Он несколько раз окликнул дочь, но та сделала вид, что не слышит, и быстро растворилась в плотной толпе у входа. Ай Минбо вынужден был броситься за ней.

Как только двери лифта открылись, Ай Вэнь поспешно побежала к двери реанимации, одновременно бросив взгляд на несколько рядов скамеек напротив. Вскоре ее взгляд встретился со взглядом женщины. Та не двигалась, в ее глазах смешались печаль и злоба. Ай Вэнь, не смея больше смотреть ей в глаза, на бегу поклонилась и ринулась к входу, чтобы на стойке информации оформить пропуск для посетителей.

– Койка семнадцать, Пань Сяо, – запыхавшись, сказала она. – Я пришла навестить его.

Медсестра неспешно заполнила пропуск и протянула его Ай Вэнь:

– Посещения заканчиваются в одиннадцать утра, у тебя меньше получаса.

Ай Вэнь занервничала. Держа пропуск, она машинально глянула в сторону – из-за колонны в галерее появилось лицо Чжэн Сунлиня. У нее не было времени думать. Она повернулась и побежала к входу для посетителей.

Ай Минбо наблюдал, как она показала пропуск двум охранникам и быстро исчезла в дверях. Снова взглянул на резиновые дубинки на поясах охранников, немного успокоился и направился к матери Пань Сяо.

Коридор для посетителей имел форму полукруга. Согласно требованиям в отделении интенсивной терапии посетители могли стоять лишь снаружи, общаясь с пациентами в палатах через окно и с помощью телефона, висящего рядом. Койка 17 находилась в середине коридора, но Ай Вэнь казалось, что путь бесконечен. Она бежала, мысленно считая номера коек на стене.

15… 16… 17.

Девушка замедлила шаг, стараясь успокоить дыхание и одновременно быстро поправляя волосы, и с трудом выдавила улыбку. Подошла к окну и заглянула в палату.

Голова Пань Сяо была развернута лицом от двери, видны были только его потускневшие волосы. Над кроватью был жидкокристаллический монитор, на котором в реальном времени показывалось изображение его верхней части тела.

Из глаз Ай Вэнь хлынули слезы.

Он ужасно исхудал.