Город прощения - Лэй Ми

– Папа-то наш… молодец.

Это была типичная холостяцкая квартира. В данный момент входная дверь стояла нараспашку; на пороге натянули сине-белую ленту, обозначающую место преступления. По квартире сновали около десятка полицейских в форме. Повсюду раздавались короткие команды и щелчки фотоаппаратов. Люди почти не переговаривались, их лица были серьезны. Они прекрасно помнили, кто здесь жил и что он сделал с их товарищем.

Ми Нань сидела на корточках у входа, по очереди снимая с обувной полки ботинки разного цвета и внимательно осматривая их. Рядом с ней лежало несколько больших прозрачных пакетов для улик, в которые уже были упакованы несколько пар обуви. Один полицейский с трудом вытащил из-под обувной полки гантель и, подняв ее к груди, осмотрел.

– Черт, настоящий качок… – недовольно пробурчал он. – Неужели нужно заниматься с таким весом?

Он лег на пол, заглянул под полку и вытащил черный пластиковый пакет. Открыв его, невольно тихо ахнул. Ми Нань увидела в пакете целый десяток складных ножей. Полицейский осторожно взял один, поднес к глазам и осмотрел.

– Ми Нань, подсвети-ка мне…

Ми Нань потянула к себе чемоданчик для осмотра и достала переносную лампу.

Под ровным световым пятном на рукоятке ножа проявились следы. Полицейский причмокнул, пробормотав:

– И как ты мог сбежать – вот же отпечатки… – Он повернулся и громко скомандовал: – Упаковать эти ножи – и проверить каждый!

Ми Нань положила лампу; перед ее глазами стояли остаточные изображения длинных лезвий. Она потерла глаза, посмотрела в угол комнаты и заметила в витрине рядом с телевизором маленький предмет. Ее сердце екнуло.

Дорога перед ней казалась бесконечно длинной. Она мерцала тусклым светом, уходя вдаль. Ни звезд, ни луны. Казалось, во всем мире осталась только эта дорога. А что находится по обеим ее сторонам – скалы, деревья или здания, – она не знала.

У нее нет выбора – дороге не видно конца, и нет пути назад. Оставалось только идти дальше, хотя ноги уже ныли, а в горле, казалось, полыхало пламя. Однако она могла лишь двигаться вперед.

Она уже не помнила, сколько шла по этой дороге. В голове крутилась одна мысль: идти, идти без остановки. Она смутно чувствовала, что убегает от кого-то или чего-то. Преследователи были позади – она могла слышать их низкий рев, чувствовать теплый запах крови…

Бежать. Только бежать. Бесконечно бежать.

Это лишало ее возможности и самой способности думать. Стоило ей лишь немного замедлить шаг, тот звук раздавался в ушах, а от того запаха перехватывало дыхание.

Когда она уже была уверена, что у нее не будет попутчиков, появилась маленькая девочка. На самом деле это она предположила, судя по хрупкому телосложению, розовому костюму и подпрыгивающей походке. Но это и вправду была маленькая девочка.

Она чувствовала и радость, и страх. Ей отчаянно нужен был спутник, но инстинктивно она осознавала, что маленькая девочка опасна.

Что было еще более странно, как бы она ни пыталась догнать ее, легкая на подъем малышка всегда сохраняла между ними неизменно не слишком маленькое и не слишком большое расстояние.

Она запаниковала, хотела крикнуть девочке остановиться. Однако ее голосовые связки, казалось, растворились. Она отчетливо понимала, что ее рот открыт до предела, но не раздавалось ни звука.

Стой, стой! Я хочу знать, кто ты…

В таком хаотичном, пустом пространстве, на светящейся дороге, они с маленькой девочкой были словно две равномерно скользящие звезды, тщетно гоняющиеся друг за другом.

Пока она не влетела в густой туман.

Она не знала, откуда взялся этот туман. Словно в мгновение ока дорога впереди и маленькая девочка были поглощены им. Она была вынуждена остановиться, в ужасе пытаясь определить направление. Боялась ошибиться на шаг и упасть в бездонную пропасть. Свет исчез. Звук исчез. Единственное, что осталось, – этот непрерывный, липкий на ощупь туман. Она, пытавшаяся вырваться, казалась запертой в плотном непроницаемом коконе. Постепенно почувствовала, как кокон медленно сжимается. А вместе с этим прерывалось дыхание.

Это было смешно. В этом безграничном пространстве она могла задохнуться?

В тот момент, когда она металась, изо всех сил пытаясь добыть себе хоть немного воздуха, между ней и стенкой кокона вклинилась маленькая ручка. Почти одновременно ощущение сдавленности в груди исчезло – перед ней снова появился слабый свет.

Она вздохнула с облегчением, но тут же почувствовала, как сердце ее сжалось.

Впервые она разглядела лицо маленькой девочки.

Растрепанные косички. Бледное лицо мокрое, покрытое грязью. Левый глаз ясный, как вода, блестящий, а правый зияет ужасной пустотой, из которой сочится кровь.

Еще страшнее было то, что розовый костюмчик на девочке тоже покрывали следы крови; пуговицы застегнуты кое-как, на груди быстро расплывалось ярко-красное пятно.

Она была так напугана, что не могла вымолвить ни слова. Маленькая девочка спокойно смотрела на нее, словно даже с улыбкой. Туман вокруг них постепенно рассеивался. В редеющем тумане медленно проступали очертания вздымающейся к облакам крепостной стены. Она тут же обрадовалась. Стена, возможно, означает, что будет дверь?

Осторожно обойдя маленькую девочку, она нетерпеливо побежала к той стене. Однако, сделав лишь несколько шагов, снова остановилась.

У подножия крепостной стены, в нескольких клубящихся клочьях тумана, мелькали силуэты людей.

Один. Два. Три. Четыре.

Она чуть не вскрикнула – один из них был Чжэн Сунлинь.

Он был в той же одежде, что и накануне, с пятнами крови под ребрами. Подняв голову, он разглядывал стену перед собой. Его левая рука лежала на плече какого-то молодого человека, и этот жест казался полным тепла.

Словно осознав ее присутствие, оба одновременно повернули головы и посмотрели на нее. Лицо Чжэн Сунлиня было бледным, но спокойным, с легкой печалью. Молодой человек казался незнакомым, выражение его лица было таким же спокойным.

Она всхлипнула, закрыв рот.

Извини. Спасибо.

Чжэн Сунлинь слегка кивнул, улыбнулся, обнял молодого человека и направился с ним к стене. Она видела, как они прошли сквозь нее и бесследно исчезли.

Затем из-за стены выпорхнул слабый свет,