Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

визитеры отказывались приводить иные доводы? В знак капитуляции она извинилась и вышла из комнаты. Нора предложила Али последовать ее примеру. Исходящий от него запах холодного табака, смешанный с резким парфюмом, портил всю картину.

Закончив с кроватью и комнатой, Нора решила сделать забор атмосферы в коридоре, но на экране прибора высветилось сообщение об ошибке. Для решения такой проблемы ее технических навыков, полученных на курсах ускоренного обучения, было мало, и ей пришлось отказаться от мысли пополнить спектр атмосферы. Ничего страшного, комнаты хватит. Эта техническая накладка напомнила Норе, что ни один ольфактор центра не согласился сопровождать ее, хотя бы подстраховки ради. Все как один заявили, что перегружены, но она им не поверила. Необоримая лень – вот в чем была главная причина отказа. Нора вздохнула и стала складывать оборудование.

Снова оказавшись на улице, она поделилась с инспектором своим впечатлением об Эмилии. Тот печально улыбнулся и прикурил сигарету.

– Знаю. Именно благодаря ей мои подозрения упали на Симона Вильме, причем после первого же допроса. Понятия не имею почему, но этот тип внушает малышке ужас.

16

– Да что я вообще здесь делаю?!

Элиас собирался нырнуть во внутренности общипанного монстра. Дерзость и безрассудство были для него чем-то совершенно непривычным, а следовательно, опасным. Он поражался тому, как далеко его нынче занесло.

Для начала он обошел вокруг строительной площадки в поисках способа проникнуть за ограждение. Два боковых щита неплотно прилегали друг к другу, оставляя достаточно пространства, чтобы можно было протиснуться между ними, – если, конечно, удастся как следует выдохнуть и задержать дыхание. Выданный шофером чемодан с headspace он решил оставить снаружи. Мало того что ноша была слишком громоздкой, так Элиас еще и представления не имел, как этот аппарат работает. Ален категорически отказывался использовать тот экземпляр, который был предоставлен филиалу в Мане, видя в нем проклятый предмет, сородичи которого вот-вот уничтожат человечество. Одна лишь мысль о современных технологиях превращала его в ретрограда.

Элиас перелез через нагромождения щебня и всяких покореженных железяк и добрался до одного из подъездов. С этой стороны стена всего лишь растрескалась, так что выглядела практически невредимой, особенно в сравнении со всем остальным. Прежде чем забраться внутрь, он убедился, что никто его не видит. Длинный коридор, шедший через все здание, был погружен в темноту. Элиас полагал, что, судя по верхним уровням, открытым всем ветрам, свет мог пробиться до первого этажа. Но, очутившись среди царящего вокруг мрака, понял, что внутренние переборки остались целы. Фонарик мобильника освещал лишь малую толику пространства, и молодой человек молился о том, чтобы не споткнуться.

Носовые пазухи щипало. В воздухе плавали частицы стеклянной ваты, смешанные с запахами влажного цемента, извести и пыли. Элиас решился продолжить путь, хотя предусмотрительно и уткнулся носом в рукав рубашки. Двери отсеков, которые когда-то служили жилыми комнатами, отсутствовали. Окна были завалены крупными строительными блоками. Время от времени луч фонарика высвечивал выцветшие обои. Оказавшись перед очередным таким фрагментом, узор которого ему понравился, Элиас внезапно почувствовал желание его сфотографировать. Быстро опомнившись, он встряхнул головой и двинулся дальше. Решительно, чем более стрессовой становилась ситуация, тем настойчивее мозг цеплялся за незначительные детали.

В конце концов он обнаружил в центре здания лестницу, ведущую в подвал, и даже занес было ногу над первой ступенькой. Но тут тревога так сдавила ему горло, что он едва не задохнулся. Несколько минут юноша постоял, пытаясь продышаться. Как же ему хотелось позвонить Алену! Но что сказать? «Ку-ку, я собираюсь лезть в подвал здания, которое как раз сейчас сносят. Чмоки»? Да Ален ничем бы и не смог ему помочь. Кстати, как и сотрудники «Фрагранции», которым предписывалось отслеживать его телефонные переговоры. Если здание рухнет, Элиаса завалит. Или того хуже: с его-то везением он, пожалуй, умудрится выжить под обломками. Он представил, как будет вопить и биться о бетон, несмотря на размозженное плечо и придавленные металлической балкой ноги. Разумеется, найдут его слишком поздно. К тому времени, как немецкая овчарка в специальной упряжи начнет лизать лоб страдальца, его труп уже окоченеет. Понимая, что воображение разыгралось сверх всякой меры, Элиас выбросил из головы эти навязчивые картины и стал спускаться.

Добравшись до подвального уровня, он отметил, что каменные перегородки еще держатся. Но только они. Отвел нос от рукава, сделал короткий вдох. И с облегчением обнаружил, что запах разрушаемого здания не полностью перекрыл влажную характерную эманацию подвалов. Разделение двух миазмов – это, конечно, препятствие, но вполне преодолимое. Он снова заткнул ноздри, но на этот раз из других соображений – не хотел, чтобы обоняние «принюхалось». Мозгу хватает семи минут, чтобы усвоить запахи своего окружения. Он прошел еще несколько метров, стремясь оказаться в центре пространства. Здесь он опустил руку, высвободив нос.

– Ты можешь это сделать, – пробормотал он, стараясь придать себе мужества. – Ты можешь это сделать.

Потом будущий ольфактор закрыл глаза, чтобы еще больше сосредоточиться, и принялся расшифровывать запах глубин. Сначала он почувствовал мшистые ноты кедра. Различил легкую примесь ладанника с его бальзамическим амбровым призвуком. Сигнатура включала в себя сильный глинистый аккорд. Элиас понял, почему пациент нигде больше не мог отыскать подобную атмосферу: смешанный с резкостью, свойственной оттенкам плесени, меловой запах кремня высвобождал акценты меха и грибов, отчасти напоминающие эвернил[37] с его доминантой дубового мха. Элиас лихорадочно занес все свои наблюдения в мобильник. Набросок приобретал формы. Следовало еще добавить металлические и химические оттенки, чтобы воспроизвести ауру мастерской. На фотографиях, предоставленных пациентом, он заметил баллончик WD-40. Значит, в составе должен обязательно присутствовать и одуряющий запах этого растворителя. При воспроизведении атмосферы просто «по нюху» не обойтись без доли индивидуальной интерпретации, особенно если требуется подобраться к истине как можно ближе. Однажды Элиасу случайно попалась цитата Андре Бретона: «Воображаемое – это то, что стремится стать реальным»[38]. Никогда еще он не слышал такого точного определения своей профессии.

Началось все с ритмичного гула, почти неощутимого в глубине под землей, где все еще находился Элиас. В любом ином случае он бы не заметил, но сейчас стресс заставлял его постоянно держаться начеку. Едва он немного привык к ситуации, как все его тело напряглось. Насторожившись, он прислушался к изменяющемуся звуку. Рокот мотора. Как если бы вдали проходила колонна машин. Элиас замер на месте и затаил дыхание, чтобы только тонкая струйка воздуха вылетала из легких. Звук вроде бы исчез. Молодой человек снова расслабился. Перечитал заметки на своем мобильнике и решил, что информации достаточно. Можно подниматься. Но внезапно через