Кровавая гора - Алиса Валдес-Родригес

– Ты мог бы и позвонить, обрадовать нас известием, что медведи убрались восвояси, – заметила Джоди. – Мне бы не пришлось так далеко ездить.

– Меня чуточку отвлекли другие дела, – ответил Лайл, скосив глаза в сторону щекастого конгрессмена, который безуспешно пытался разобраться, как открыть защищенный от медвежьих посягательств мусорный контейнер. Для него – настоящий Форт-Нокс[21], не иначе. Конгрессмен тряс ящик, шатал из стороны в сторону, обзывал дурными словами и пинал, но ни одна из обычных тактик запугивания не работала. Как бы ни было приятно наблюдать за тщетными стараниями имеющего срок годности рыхлого законодателя, Джоди не верилось, будто Лайл был настолько занят общением с этим недоделанным вершителем судеб, чтобы отменить свой вызов по поводу «нашествия медведей». Внимания и ответственности ему было не занимать. Она это знала, и Лайл понимал, что она это знает.

– Может, наконец покажешь тупому бедолаге, как это делается? – спросила она.

– Нет, – твердо отрезал Лайл, едва заметно усмехаясь. – Я устраивал им демонстрацию, когда парни только приехали.

– Наняли бы мексикашек разбираться с этим дерьмом! – взвыл конгрессмен.

Джоди вздрогнула, а Лайл моргнул – всего только раз и очень медленно, чтобы помочь им обоим сохранить самообладание. Одной из причин того, что они так хорошо поладили с самого начала, была общая неприязнь к ксенофобам и расистам.

– Потише, девочка, – пробормотал Лайл, придвигаясь чуть ближе к Джоди.

– Эти кретины что-то перестали стесняться высказывать вслух то, о чем стоило бы помалкивать, – заметила она.

– Отчасти поэтому я взвалил уборку в доме на них самих, – подтвердил Лайл. – Когда, того и гляди, метель начнется.

– Оно почти того стоило – приехать сюда, чтобы увидеть, как он телепается с этим ящиком, – ухмыльнулась Джоди.

– Проклятье, Даггетт! – завопил конгрессмен, чье лицо цветом уже уподобилось красной редьке. Он пребывал в бешенстве, грозящем вылиться в пену у рта; в памяти Джоди немедленно всплыл Йоземит Сэм[22], закатывающий детскую истерику. – Да открой ты уже эту хреновину! За что, черт возьми, мы тебе платим? Чтобы ты любовался собой, бездельничая в сторонке?

– Там сбоку инструкция в картинках! – крикнул ему Лайл. – Все нарисовано, все ясно без слов. Рассчитано на детей. Вы только не торопитесь, конгрессмен.

– А что значит: «За что я тебе плачу»? Он ведь не платит тебе, правда? – спросила Джоди. – Ты получаешь жалованье. А он – просто гость на ранчо, так?

– Эти парни воображают, будто все вокруг на них работают, – пояснил Лайл. – Хотя, если разобраться, сами – не более чем слуги народа.

– Не стану скрывать, сейчас я испытываю искреннюю привязанность к этим медведям, – тихонько призналась Джоди.

– Они запустили лапы в упаковку «Хайнекена», – сказал Лайл. – Оттянулись по полной и убрались отсюда, довольные донельзя.

– Где-то тут бродят поддатые мишки? Зашибись, – хмыкнула Джоди.

– Точно, – кивнул Лайл. Выпустив дверную ручку, он позволил двери захлопнуться и вместе с Джоди направился к ее пикапу. – Жаль, что тебе пришлось проделать весь этот путь просто так, за здорово живешь. Прошу прощения за причиненные неудобства. И, надеюсь, когда-нибудь мне удастся загладить свою вину.

– С трудом верю, чтобы ты растерялся и не знал, как решить вопрос с медведями, – заметила Джоди. – Может, имелась и другая причина, по которой ты настоял на моем спешном визите?

Одна из ее бровей игриво выгнулась. Джоди не давала себе разрешения влюбляться в Лайла, но уж от постельных утех с таким мужчиной определенно бы не отказалась.

Лайл не произнес ни слова, но Джоди прочла ответ на лице, когда он сощурился, озирая далекий горизонт, и нервно сглотнул. Затем потер кончик носа и, достав из заднего кармана банку с жевательным табаком, постучал по ней кончиком пальца, как всегда делал перед тем, как заправить небольшую щепотку за нижнюю губу. Поначалу Джоди находила эту привычку отвратительной, но по мере того, как она все больше проникалась к Лайлу симпатией, та превратилась в нечто очаровательное. Что, пожалуй, служило верным признаком: она понемногу влюбляется…

Нет, не сегодня. Изыди, Сатана.

– Я всегда рад тебя видеть, – сказал он наконец.

– Нельзя же выманивать меня приехать ложными вызовами, – покачала головой Джоди. – Это незаконно.

– Тут сегодня гуляли медведи, – сказал он с видом, какой бывает у школьных озорников, уверенных, что их задница надежно прикрыта и никакие неприятности им не грозят. – Ничего ложного в моем вызове не было. К тому же подошла пора мне перед тобой извиниться, а я люблю делать это при личной встрече.

– За что?

– За то, что пытался встрять между тобой и этой твоей новой подругой, Клаудией, – объяснил Лайл. И качнул головой на восток – в сторону ограды, отделявшей ранчо Зауэров от владений Эвансов, ясно давая понять, кого он имеет в виду. – Не мое это дело.

– Что ж, благодарю, – вздохнула Джоди. – Но все эти манипуляции ради того, чтобы заставить меня примчаться и услышать, что ты бросил играть в контроль, – боюсь, стратегия довольно сомнительная.

– Ведь и верно, – кивнул Лайл. – Мне как-то не пришло в голову.

– А мог бы и просто позвонить, – сказала Джоди. – Или набрать сообщение.

– Все звонки тебе уходят на автоответчик, а сообщений я не пишу, – вздохнул он, и тут Джоди вспомнила. У Лайла нет мобильника, не говоря уже о смартфоне. Он вообще в грош не ставил современные технологии; говорил, они отдаляют людей друг от друга, как никогда раньше. Повторял: самое лучшее, что может случиться с человечеством, – это если люди дружно прекратят пользоваться Интернетом и вернутся к вечерним посиделкам на улице, к разговорам по душам с соседями.

– Я была занята, – сказала Джоди. Лайл знал, что это ложь, и сообщил ей об этом долгим взглядом.

– Мне просто хотелось сказать, что ты права, – помолчав, сказал он. – Мне стоило вести себя лучше, держать рот на замке. Я не сдержался и сожалею об этом. Наверное, так привык изливать душу перед Ренатой, что просто…

Дрогнув, он умолк.

– Не стесняйся говорить о жене, это совершенно нормально, – сказала Джоди. – Мне нравятся твои рассказы о ней.

– Ну и, в общем, у меня произошел, как бы выразиться, небольшой психологический перенос[23], – признал Лайл. Джоди нравилось, что этот мужчина, в прошлом специалист-профайлер и дознаватель, был по определению отлично образован и начитан, но также умел наравне с лучшими чинить изгороди и клеймить скот. – Ты заслуживаешь лучшего к себе отношения. Больше не повторится.

Джоди не знала, что и сказать. Грэм редко признавал вину в поступках, которые были ей не по душе. И почти никогда не извинялся.

– Я ценю это, Лайл, – сказала она. – Как все остальное, в порядке?

– Ты знакома