Город прощения - Лэй Ми

Фан Му опустил голову:

– В магазине Ван Гуанъяня продали фигурку Иори из «Святой войны». Эта безделушка стояла в гостиной у Ся Тяня. Думаю, он, пока следил за ним, купил ее, чтобы не вызывать подозрений.

– Иори из «Святой войны»? – Гу Лань удивилась, затем смирилась. – Я в детстве смотрела этот мультфильм. Да… очень на него похоже. – Она вдруг прикрыла рот рукой и смеялась, пока из глаз не потекли слезы. – Он же такой наивный, такой глупый, правда? Почему так и не смог повзрослеть?

Фан Му не смеялся. Когда она вытерла слезы, он тихо сказал:

– Он дал тебе надежду на жизнь.

Гу Лань, шмыгнув носом, закурила еще одну сигарету.

– И что же?

– Остановись.

– Остановиться? – Гу Лань выпустила легкую сизую струйку дыма и кивнула в сторону трехэтажного здания. – Для этого ты и привел старика?

Фан Му помолчал, а потом продолжил:

– Финал ясен тебе самой. Но если он хотя бы обретет душевный покой, для него это тоже будет своего рода искуплением.

– Нет. – Гу Лань закрыла глаза; выражение ее лица было безмятежным, но тон – твердым и решительным. – Если б ты действительно знал, кто я, то понял бы, что это невозможно.

– Тогда как мне тебя называть? – Фан Му пристально посмотрел на нее. – Гу Лань, Су Линь или Русалка?

– Как угодно. Это неважно. – Гу Лань указала на кроличью клетку рядом. – Можешь звать меня Кроликом.

Фан Му остолбенел:

– Кроликом?

– Да. – Гу Лань присела на корточки, открыла клетку и вытащила черно-белого кролика. Крохотное существо замерло у нее в руке: уши прижаты к спине, круглые глаза уставились на Фан Му, рот продолжал беззвучно шевелиться. – Ты слышал, как кричит кролик?

Фан Му еще более удивился:

– Нет.

– Знаешь что? – Гу Лань внимательно разглядывала кролика. – Из всех животных он терпит боль лучше всех. Даже при невыносимых муках не издаст ни звука.

Вдали прогремел гром. В одно мгновение хлынул ливень. Волосы и плечи Гу Лань покрылись блестящими каплями дождя. Но она, казалось, совсем этого не чувствовала, лишь смотрела на кролика, висящего в воздухе. И вдруг сжала руку. Дыхание кролика перехватило, глаза вылезли из орбит, он начал яростно биться, но так и не пискнул.

– Я скажу так. – Гу Лань повернулась к Фан Му, ее мокрое лицо отражало мертвенно-бледный свет. – С этого момента, какую бы боль, какие бы страдания я ни испытывала, буду копить их здесь. Они превратятся в мою силу, как было раньше. – Она похлопала себя по груди. – Я не дам вам услышать ни единого звука.

Во дворе царило оживление. Директор Тун, тетушка Чжао и Цзян Юйшу вместе с несколькими работниками выбежали во двор, спасая наполовину высохшее постельное белье. Тянь Юэ тоже пришла на помощь. Эта работа была для нее непривычной и оттого особенно интересной. Передача вещей по цепочке внутрь здания казалась ей какой-то масштабной игрой. Но когда она бежала к дверям с охапкой простыней, то внезапно замерла на месте.

На лестничной площадке стоял Го Янь, молча глядя на проливной дождь. Он выглядел так, будто не менял одежду несколько дней: волосы спутаны, лицо землистого цвета, щеки ввалились. Увидев Тянь Юэ, парень выдавил из себя улыбку, но эта улыбка была хуже плача. Тянь Юэ, прождавшая его целый день, теперь и сама не знала, как с ним заговорить, даже несмотря на новость, которая должна была облегчить всем душу.

Го Янь медленно вышел под проливной дождь, постоял с опущенной головой. Тетушке Чжао стало его жалко; она уже хотела втащить его обратно, но директор Тун схватила ее за рукав.

– Он простудится, – с тревогой сказала тетушка Чжао. – Несколько дней ничего не ел… он не выдержит.

– Пусть. – Директор Тун покачала головой. – Пусть лучше промокнет под дождем, чем заболеет душой.

Под проливным дождем силуэт подростка казался одиноким и упрямым. Очень скоро одежда Го Яня промокла насквозь. Тонкая школьная форма прилипла к коже, под ней обрисовывались напряженные мышцы.

Внезапно Го Янь расставил ноги и принял стойку всадника, сжав кулаки у пояса. Затем широко раскрыл глаза и нанес удар, разорвав перед собой плотную завесу дождя. Тут же его кулаки и ноги взметнулись в слитном движении. Каждый прием был четким и точным. На пустынном дворе, под холодным осенним дождем, подросток, сражаясь с невидимым противником, сосредоточенно и яростно атаковал.

Даже когда Фан Му и остальные вернулись во временное жилище Гу Хао, дождь все не прекращался. Цзян Юйшу наконец осознала, что старика мучают тяжелые думы, но не решалась расспрашивать его. Войдя в комнату, она поспешила уложить Гу Хао спать, чтобы он набрался сил для химиотерапии на следующий день. Фан Му, тоже не в духе, собрался прощаться. Только он подошел к двери, как Гу Хао окликнул его:

– Следователь Фан, пройдемте-ка со мной. – Он легким кивком указал на свою спальню и первым вошел туда.

Фан Му, вздрогнув, жестом велел Тай Вэю и Ми Нань подождать в машине, а сам последовал за Гу Хао в спальню. Тот закрыл дверь, сел на кровать, оглядел Фан Му с ног до головы и вдруг улыбнулся:

– В любом случае спасибо.

Фан Му стало немного неловко; он понимал, что его замыслы в конце концов стали понятны этому старому лису. Он не знал, что ответить, и лишь кивнул.

– Я старею – и неизбежно становлюсь недогадливым. – Гу Хао вздохнул. – Некоторые вещи нужно делать, но всегда не хватает твердости. И неизвестно, сколько всего упустишь, сколько людей подведешь…

Фан Му криво улыбнулся:

– Не говорите так.

Гу Хао взмахнул рукой, давая понять, что продолжать не нужно, встал, обошел изголовье кровати и достал из-под подушки дневник с розовой обложкой.

– Все эти двадцать лет я пытался понять, что это за ребенок. Этот дневник я перечитывал бесчисленное количество раз…

Гу Хао гладил поблекшую обложку; тыльная сторона его руки, покрытая морщинами и старческими пятнами, слегка дрожала. Через несколько секунд он, словно приняв окончательное