Лучший крутой детектив - Александр Чернов

Олегович, как получилось, что вы начали подозревать Гену? Вы же с ним в моем кабинете познакомились. И сразу запрос в РЖД, а не раньше ли он в Москву приехал? На меня он хорошее впечатление произвел. Ничего такого и в голову не приходило.

— На меня тоже. Мы, когда в «Зеленые тропы» приехали, перед Костиными воротами огромная лужа была, помните? Еще, когда на месте происшествия там были?

— Да.

— Так вот, она еще больше стала. Я и запарковался у дома напротив. Не в луже же парковаться. Гена первый из машины вышел и безошибочно выбрал Костин дом.

— Забавно.

— Просто мысль возникла: как будто он здесь не в первый раз.

— Здорово.

— Да какое там. Мысль-то ушла сразу. В такое вообще трудно поверить. И запрос в РЖД я отправил почти случайно, надо было срочно себя занять.

— И такое бывает?

— Но ведь отправил, ведь угадал! Учись, Шорохова.

— Отстань, Кротов. Но ведь я с Костиными родителями говорила по телефону. Почему они мне не сказали, что в Москве, у Кости гостит его брат?

— Я тоже с родителями потом связывался. Они, кстати, и не знали.

— Как? Отец Кости сказал, что попросил поехать в Москву Гену.

— Попросил. Но по телефону. Гена живет отдельно, далеко от родителей, часто надолго уезжает. Ни они, ни дядя с тетей тем более, понятия не имели, где именно он находился, когда обещал поехать за телом брата.

— Ну, конечно. Как я могла об этом не подумать?

— Ни один нормальный человек на вашем месте не подумал бы, Евгения Фе…

— Так, мальчики и девочки. Вот, тошно с вами рядом сидеть. Вроде в кабаке, а как на официальном совещании. Женя, это — Слава. Слава, это — Женя. И завязывайте выкать друг другу.

— Все-все. Договорились. — Женя подняла руки и улыбнулась.

— Уговорил. Я только с мотивом не мог разобраться. Неужели дом? Дом, понятно, родителям достанется. Там и внук родится. И Гена слышал об этом.

— Оказалось, еще банальнее — деньги. Же-е-ень, а идея с запросами по счетам в самые популярные банки была моя.

Волков сдержал улыбку. Именно он навел Сергея на эту мысль, когда они с Кешей прикинули, что у Кости, после покупки дома должна была остаться еще немалая сумма наличных. Но разве стоило из-за такого пустячного замечания перебивать товарища.

— Так вы чего о самом главном молчите? — спросил Волков.

— А что нынче самое главное, — парировал Кротов.

— Сознался он, нет?

Пришла Женина очередь говорить:

— Да. Я ознакомила его с постановлениями о назначении экспертиз, результаты которых, наверняка будут подтверждать подозрение. Потом его опознал таджик из соседнего с Костиным дома. Откуда у него взялись деньги, чтобы открыть такой значительный счет в вечер убийства, объяснять даже не попытался. Тем более, что по имеющимся в деле показаниям, в тот день он был в под Смоленском. И он сознался. Только объяснять ничего не пожелал, ссылаясь на пятьдесят первую статью Конституции. И адвоката не попросил. Как будто ему все равно.

— Ничего не стал пояснять?

— Угу. Понимаете, мальчики. Вы, вот, молодцы, все это раскопали, а я просто интуитивно чувствую, ни дом, ни деньги тут ни при чем.

— Да-да, конечно, — Кротов допил воду, — наверняка, какой-то высокий мотив. Вот и разбирайся. В твоем производстве дело. Нам-то что? Есть признание — есть раскрытие.

— Не сомневайся, разберусь.

— Он что, совсем не стал показания давать? Даже про щебенку ничего не сказал?

Волкову едва удалось скрыть свое разочарование. Этот вопрос был вторым из двух главных.

— Ты опять со своей щебенкой?

— Ну что ты лезешь, Кротов? Слава меня спрашивает.

Женя первый раз назвала Волкова по имени, и это вышло чуть неуверенно и… трогательно.

— В протоколе мы написали отказ от дачи показаний. Но просто, конечно, поговорили. Он сказал, что ему было неудобно меня обманывать. Представляешь?

Кротов рассмеялся:

— Еще бы! Это ж, как у ребенка конфетку отнимать. Несложно, но стыдно. Смотри, Евгения, разгоним вас, потенциальных декретниц, да будем работать вот, с волковыми. А, Слав?

Женя от обидной тирады лишь отмахнулась.

— А про камни я уточнила из любопытства, зачем они были. Гена сказал, что его брат слишком увлекся алкоголем и возникла у него жуткая «камнефобия». Убивать Костю он не хотел, хотел попугать ради шутки, раскидал их по дому и эффект в сочетании с высоким градусом оказался тот еще.

— Вот оно как, — задумывался Волков. — Пожалуй. Даже Лера заметила, что Костя был совершенно на грани.

— О чем вы, коллеги! До самоубийства он брата довести хотел, ясно. Только оказалось, что вместо того, чтобы лезть в петлю, Костя начал звонить знакомому следователю. А потом еще в дом принялась рваться его незадачливая подружка. Вот и пришлось форсировать события самому, — закончил Кротов.

— И ни слова про мотив?

— Ни слова. Но вменять, разумеется, буду корысть — деньги же наличные он присвоил и не отказывается.

— Что уж тут отказываться. Счет-то он открыл, его данные и фото есть в банке. Ясно, что не из Смоленской области он деньги выгуливать привез.

— Костя боялся камней. Но вреда они ему не причинили, — удовлетворенно подытожил сам для себя Волков.

— Так что, Слав, не скучно тебе на общеуголовке? Грабежи, разбои… Бросай. Переводись в прокуратуру. Же-е-ень, скажи, у вас мужиков-то нормальных нет. С кем работать? А места есть.

Шороховая согласно закивала.

— Я думал. Но меня и так скоро жена с дочкой из дома выгонят. За непосещаемость. — Просто ответил потенциальный следователь прокуратуры.

Очевидно, дело было все же в освещении. Когда они втроем прощались на парковке, от Жениной оживленности не осталось и следа.

36

Незаметно пролетела неделя. Весна навалилась на Москву неожиданно бессчетными развалами цветов, букетами тут и там, пестрыми подарочными пакетами, корпаративами и, конечно, улыбками.

Анжела с Алиской обожали Восьмое Марта, обязательно приглашали гостей и пекли торт. Волков это знал и с особыми тщательностью и теплом выбирал им подарки, а утром еще бегал к метро за цветами, хотя сам считал этот праздник несколько надуманным, как и Двадцать третье Февраля.

Восьмое Марта выпадало на воскресенье. Предпраздничная пятница, как всегда, оказывалась совершенно нерабочей. Мужчины поздравляли женщин; женщины поздравляли друг друга; опера поздравляли своих следователей, все поздравляли сотрудниц канцелярии, кадров учетной и аналитической группы; в актовом зале с десяти часов гремели теплые слова и музыка.

Волков с Багтияровым, совершенно незараженные общим безумием, работали в кабинете. Свою часть праздничных обязанностей они выполнили с самого утра и не собирались оставлять дела на выходные.

— Руслан, не забыл, мы с Анжелой