Лучший крутой детектив - Александр Чернов

олигархом, ни топовым боксером, ни просто удачливым человеком. А теперь оказывается: у меня все было! Было все. Что нужно для счастья. Неделю назад. Любимая. Родители. Брат. И я сам… И ничего уже не изменишь.

Чтобы как-то реагировать, но не встревать, Волков достал сигареты, протянул Гене и закурил сам. Нельзя же сочувствовать убийце, убийце Кости! Еще раз пришлось напомнить себе: «ты не судья». Удивительно, но теперь, в отличие от разговора в УВД, Гена вызывал жалость.

— Все пытаюсь понять, что мною руководило. Не могу. Я же приехал к нему без всякой мысли. Он позвал. Я даже думал, что все как раньше может быть, как в детстве.

— Костик в беде был, — тихо заполнил повисшую паузу следователь, — он поддержки искал.

— Угу. А вышло, что ему было нужно с кем-то пить. Мы почти две недели провели вместе. Ели и пили. Из дома выезжали только в магазин, помните, куда и с вами заезжали, около «Зеленых троп» этих. Я поэтому с вами в магазин не хотел заходить, побоялся, что продавщица меня узнает и поприветствует. Чуть с ума не сошел в четырех стенах. Пытался его вытащить куда-нибудь. Какое там! Он рассказал про бриллианты, про смерть участкового. Совсем себя загнал. А такие страхи, помноженные на алкоголь… Что на меня нашло? Я себя не оправдываю. Мы первые пару дней наравне пили. Потом я больше компанию поддерживал. Все я понимал. Это было что-то среднее между шуткой и выходкой менее пьяного по отношению к пьяному в доску.

— Ты рассыпал по дому камни из декоративного озера?

— Угу. Пока он отключился. Думал — что будет?

— А Костик, когда увидел, принялся звонить мне.

— Как обезумевший. Это ж надо, как все совпало. У него две недели телефон молчал, только курьеры несколько раз набирали, когда еду привозили. А тут и вас он позвал, и вдруг Лера эта. Крики, требования, потасовка даже. Я на втором этаже был, слышал. Ему, как выяснилось, ни она не нужна, ни ребенок. У него оказывается… на родине…

Здесь Волков вновь увидел в лице Гены перемену и боль. Это была, очевидно, кульминация. Сейчас Гена и сам поймет, что именно «нашло на него» тогда. Волков напряженно ждал. Но, увы, молодой человек справился с собой и чувства волной схлынули с его лица.

— Не важно.

— А может, как раз важно? — вкрадчиво вставил Волков.

— Когда она убежала, я спустился и слушал-слушал его слова какие-то. Взял нож и… ударил. Почему? А? Зачем? Что я изменил? Что наделал?

— А почему на ноже не осталось твоих отпечатков?

— Вытер. Потом я уже на автомате действовал. Как зверь, на инстинктах: с одной целью — чтобы не поймали. Нож я доставать не стал, иначе бы меня забрызгало. А так — испачкался, но немного.

— И убежал.

— Конечно. Бежать. Я ни о чем другом и не думал. Вру. Думал. Костик не показывал, но я видел в доме тайник с деньгами наличными. Деньги — это свобода и новая жизнь. Вот о чем я думал.

И все-таки деньги.

— Те, которые ты положил на свой счет?

— А какие же. Это важно. Я не убивал из-за денег. Тот, другой я, взял их, чтобы спастись. Понимаете?

Волков кивнул. Он не понимал. Но надо дать Гене договорить.

— Только вот спастись было уже нельзя. У меня судимость и знакомые разные, опыт некоторый имеется. Я знал, что вы должны были приехать и торопился. Постирал пальцы, где мог наследить, почистил Костин телефон от своих номеров, переоделся в чистое, забрал запачканную одежду, деньги и ушел через заднюю калитку.

— Она была заперта снаружи, когда мы приехали.

— Я образно сказал, что ушел через калитку. Перелез через забор, да и все. Там тропинка через лес обледенелая, запомнил еще с первого дня, когда Костя мне все показывал, на такой следов не останется. Долго шел. Но до шоссе добрался, там попутку поймал. Переночевал зачем-то в аэропорту Домодедово. Людей там много, и вроде все в порядке, никто от меня не шарахался. А утром мне дядя Паша позвонил… Можно, я еще сигарету возьму?

Волков протянул ему всю пачку. Говорить о родных, с которыми Гена мысленно навсегда порвал, было ему, очевидно, особенно не просто.

— Дядя сказал, что произошла беда, попросил тебя поехать в Москву к брату, — помог Волков, — у них с матерью Кости не было сил приехать.

Гена лишь качал головой в такт его словам.

— Он и не знал, что звонит тебе в Москву. Дал телефон Шороховой.

— Да, — подтвердил Гена, обволакивая себя клубами дыма, — Я обещал поехать и узнать, что произошло, отзвониться. Потом на вокзал поехал. И там ждал прихода своего поезда. Деньги в банк занес. А они, там, дома, ждали моего звонка. Понимаете вы? Ждали и надеялись, что все обойдется, что ошибка. Чудовищно.

История, которую холодно, без эмоций, рассказывал Гена, с каждым словом все сильнее давила на Волкова, и все больше напоминала приговор, который зачитывает беспристрастный судья.

— А потом были вы с Евгенией Федоровной, бокс, девушка Татьяна… Все ко мне так тепло отнеслись, говорили со мной, как с человеком, у которого есть будущее, есть жизнь. А у меня все в прошлом.

— Это ты отвез шкатулку Лаврику?

— Я. Глупо вышло. Я просто уже не мог остановиться. Другой я. Услышал ваш разговор в машине, что подозреваемую перестали подозревать, понял, что вы к этому Лаврику поедете в воскресенье. Удивительно, что я решился, в незнакомом городе… Но так вдруг захотелось избавиться, проснуться от этого кошмара. И иметь шанс. Дурак. Впрочем, что за проблема. Таксист отвез, показал автосалон. Я поехал без всякого плана, нашел хозяина, соврал, что ищу работу, порассказал о себе, а уходя, незаметно, как бы разглядывая что-то на стеллажах, оставил шкатулку на полке. Там было много безделушек. Все оказалось просто. Вот, бессмысленно только.

— Ну, меня ты на какое-то время поставил в тупик, признаться. Не знал, что думать.

— Когда Евгения Федоровна отдала разрешение на захоронение, у меня безумная надежда появилась. А вдруг все получится? Вдруг мне простилось? Вдруг второй шанс? И я смогу забыть… Просто, жить.

— Но получилось так, как получилось.

— Да. Как должно было получиться. Вы, верно, сказали: жить с этим невозможно.

Волков впервые посветлел:

— Невозможно для нас с тобой. А кому-то удается.

— Спасибо, что пришли, Вячеслав Олегович, выслушали. На следствии я не буду давать показания. Так решил.

— Хочешь, я с родными твоими поговорю. Или с девушкой? Помочь ей тебя найти? — спросил Волков вставая.

— С какой