Детский доктор или Попаданка в злую мачеху - Лана Кроу

всегда заводил молоденьких любовниц, был еще тем повесой… Но когда сошелся с матерью Елены, его отношение ко мне переменилось. Он стал не человеком, жестоким, надменным животным… Он был… был так же, как и я, под этим проклятым приворотом.

Гнев кипел внутри, требовал уничтожить, сжечь… Но Ирина. Я не мог сдаться… Я должен вернуть ее, должен… Но Елена выглядела безумной… А ее слова… Они были еще безумнее, чем ее вид.

— Асмир, мы с тобой жертвы, — все еще находясь в какой-то истерике, продолжала причитать Елена. Она обхватила себя руками и ходила по кухне. — Это всего лишь мальчик… Тебе родят еще и еще… Но мы будем жить… Будем… Просто отдай мне его… Отдай…

Сумасшедшая, просто сумасшедшая, но… сказать я ничего не успел. Что-то мелькнуло позади Елены, а точнее — кто-то, о ком мы забыли.

Это был лишь миг. Пара секунд, не больше. Черное пятно расплылось на груди Елены, и она застыла.

Настала тишина.

Она повернулась — и я увидел Катрин. В ее руке был нож.

— Ты… — прохрипела Катрин, и голос вернулся к ней. — Ты обманула меня! Ты обещала мне жизнь, молодость, красоту! А я… Я гнию, пока ты обещаешь ему жизнь! Ты хотела меня просто выбросить!

Она занесла руку и нанесла еще один удар. И еще один. Я рванулся, чтобы остановить ее, но было поздно. Катрин орала как безумная, вонзая нож снова и снова, и я отшвырнул ее в сторону.

— Хватит! — рявкнул я.

Катрин отлетела к стене, а я бросился к Елене.

— Елена! — зарычал я… Мои руки стали черными от ее крови — сплошная чернота. Но я встряхнул ее, не боясь испачкаться в этой смердящей жиже. — Где Ирина, Елена? Скажи мне! Где она? Как ее спасти?

— Она… умерла… Никто не властен над смертью… — прохрипела Елена губами, из которых тоже текла эта черная жижа.

А потом ее тело обмякло…

Умерла… раздалось у меня эхом. Умерла… Моя Ирина… Моя истинная… Я не спас ее… Не сберег…

Рядом что-то зашуршало. Я поднял глаза и посмотрел на Катрин.

Она сделала шаг, потом занесла руку к лицу — и из ее черепа выпал глаз. Она закричала, но ее крик превратился в хрип. Она схватилась за волосы, они полезли клочьями, еще один глаз выпал из орбиты, и ее руки повисли, отваливаясь от тела.

Прошло всего ничего, прежде чем она превратилась в гниющие куски трупа.

Я посмотрел на руки в черной жиже. Все вокруг пахло смертью… А я почувствовал, как глаза защипало от слез.

Это был конец. Я не мог принять это. Я закричал… Я почувствовал себя ребенком, почувствовал себя слабым и никчемным. Даже дракон внутри рычал — он рычал от боли… Это конец. Ирина умерла. И больше… Больше никто и ничто не сможет ее спасти.

Глава 127.

* Асмир *

Карета мерно покачивалась, приближая меня к собственному дому.

Теперь все было кончено. Больше опасности точно не было… Елена умерла, Катрин тоже… Обе умерли жуткой смертью, но, кажется, даже она была недостаточно жестокой для тех, кто вершил такие злодеяния. Для тех… кто убил Ирину.

Перед тем как сесть в карету, я помылся в ближайшем трактире — вода была ледяной, но я почти не чувствовал холода. Глаза все еще щипали. В голове снова и снова прокручивались последние дни. Наш последний вечер с Ириной. Ее улыбка. Ее смех. То, как она сказала «да» на мое предложение. То, как ее волосы струились по подушке, когда я запускал в них пальцы. То, как она смотрела на меня — с любовью, с доверием, с нежностью.

А теперь ее нет. Снова. И на этот раз — навсегда.

Я закрыл глаза, и дракон внутри меня зарычал. Но это был не рык — это был крик боли. Такой же, как крик моей души. Как я скажу детям? Что сказать Титу? Вики? Марии? Как мне сказать то, что я сам не был готов принять? То, что я сам не был готов пережить. Как мне сказать, что теперь из жизни пропал ее смех, что не будет ее шуток, что она больше никогда их не обнимет…

Я ударил кулаком по сиденью, чувствуя, как руку пронзает боль. Я должен быть сильным. Ради детей. Они верят в меня. Они зависят от меня. Если я сломлюсь — они точно этого не выдержат.

Глубокий вдох. Еще один. Я обхватил голову руками и заставил себя дышать ровно. Дракон внутри затих, но я знал — он не успокоился. Он просто ждал. Как и я.

Карета остановилась.

— Господин, приехали, — торопил меня кучер.

Я закрыл глаза и с шумом втянул сквозь сжатые зубы воздух. Моя душа болела настолько сильно, что эта боль была физической, что эта боль была невыносимой.

Я выдохнул, а потом одним рывком выбрался из кареты.

Утренний ветер ударил в лицо, обдувая следы от слез. Я снова закрыл глаза, а потом открыл. Нужно было понять, кто не спит, посмотреть, в каких окнах горит свет, но вместо окон я увидел женский силуэт.

Маленькая, худенькая девушка с темными волосами стояла прямо на крыльце. Сначала я принял ее за Еву или Нину — но нет. Это была незнакомка. Лет двадцать пять, тонкая, почти прозрачная в этом холодном свете.

Она выглядела… напуганной. Она выглядела как статуя, которая замерла напротив меня.

Я не знал ее.

Но что-то в ней было знакомым.

Ветер снова подул, разметая ее волосы. И тут я почувствовал запах… Тот самый запах, что был… был ее.

Я закрыл глаза, внюхиваясь… Дракон зарычал — он тоже почувствовал. И когда я открыл глаза, то еще внимательнее всмотрелся… в незнакомку?

Она все еще стояла неподвижно. Я тоже. Мне казалось, если я пошевелюсь — это видение просто исчезнет. Испарится.

А потом она сделала шаг. Один. Второй. Она подошла ко мне почти вплотную, и я видел, как дрожат ее руки, как слезы блестят на щеках. Она подняла на меня глаза… И ее глаза… они зеленые. Я узнал бы эти глаза из тысячи!

Я не знал эту девушку… Я ее не знал! Но я боялся, что она исчезнет, боялся даже подумать, что она… Что это она! Я сошел с ума! Я точно сошел!

Я медленно протянул руку. Коснулся ее щеки — пальцы встретили