Кровавый навет - Сандра Аса

– И я рад не меньше вас, сержант Сальседо. Зачем вы, черт возьми, сюда явились? Лучше бы вам затаиться и сидеть тихо, как мышь.

«Маркес и Сальседо? – продолжал размышлять Алонсо. – Черт возьми! Эти фамилии мне знакомы».

Сальседо снял шляпу, при этом повязка, закрывавшая его левый глаз, слетела и упала на пол. Когда Алонсо увидел шов, пересекавший слепую и кое-как заштопанную глазницу, явились смутные воспоминания. Он невольно уставился на правую перчатку Маркеса. Не успев пересчитать его пальцы и рассмотреть, все ли они занимают положенное вместилище, он вспомнил последние слова истекавшей кровью девушки.

«Солдаты терций. Сержант Сальседо. У него нет левого глаза. Рядовой Маркес. У этого вместо правой руки культя с пришитым большим пальцем. Шляпа с синими перьями и красный плащ, с которого свисают пряди волос. Он отсекает их у несчастных, которых насилует и убивает».

При мысли о том, что перед ним негодяи, убившие Луису, он помертвел. Но этим дело не ограничилось: открытие всколыхнуло в нем волну гнева и негодования, и он ощутил решимость, каковая была в эту минуту чрезвычайно полезна, потому что заглушила панику, лишавшую его присутствия духа. Ничем не сдерживаемая ярость завладела всем его существом, и отныне он не чувствовал ничего, кроме желания отомстить. Испуганный и безобидный детеныш превратился в разъяренного льва, жаждущего мести, – крайне опасного, поскольку в мире когтей не было острее его собственных, и не ведающего пощады, ибо он не зря зовется царем джунглей.

– Жизнь балует вас, приятель! – заметил Сальседо; он нагнулся, поднял с пола повязку и, отряхнув ее от грязи, водрузил на место. – Ваша лавочка полна.

– День на день не приходится, но в целом не жалуюсь, – отозвался Маркес. – Сегодня была ярмарка, а заезжие торговцы не упускают случая поиграть.

Алонсо был озадачен. Кто этот Маркес? Владелец заведения? Хозяин Хуана? И как он раньше не заметил такого очевидного совпадения? Описание военного по имени Маркес, изувеченного в бою и всегда облаченного в плащ с прядями волос, должно было сразу же напомнить ему о Луисе.

«Хуан никогда не упоминал об этих трех деталях, – объяснил он себе. – Этот негодяй обманул моего приятеля, сочинив басню о воинских подвигах, тогда как на самом деле он жалкий насильник, а предполагаемые трофеи, взятые у еретиков, – пряди, срезанные у жертв».

Вскоре военные закончили разговор и разошлись в разные стороны. Сальседо занял очередь на партию, а Маркес продолжил обслуживать клиентов. Тем временем в душе Алонсо изумление чередовалось с ужасом; одновременно нахлынули воспоминания.

То обстоятельство, что один из убийц Луисы – хозяин Хуана и в конечном счете тот самый человек, которого они намеревались обобрать, не слишком его успокаивало, но он вспомнил о последней воле бедной девушки, ставшей игрушкой для этого выродка и его дружка-сержанта, и пожар страха был залит ледяной водой гнева.

«Пусть они заплатят за это бесчестье, – умоляла Луиса в агонии. – Я не успокоюсь, пока эти звери не искупят свой грех».

«Я найду способ смыть оскорбление и доставить вечный покой вашей душе, – ответил он ей. – Даю слово».

Вспоминая тот разговор, он понял, что встреча с Маркесом и Сальседо произошла не случайно. Где бы сейчас ни находилась Луиса, она указала ему дорогу к ним, чтобы он сдержал данное ей слово и разорвал узы, удерживающие ее на границах нашего мира; тогда она наконец обретет покой и отправится в иные пределы. Приведя Алонсо в игорный дом, девушка требовала поквитаться с обидчиками, а именно обобрать их дочиста. И он доставит ей это удовольствие. Он проучит этих мерзавцев. Конечно, Хуан убьет его за то, что он отступил от плана, но он дал клятву и должен ее сдержать.

Он покинул темный угол, где несколько минут назад трясся от страха, и решительно направился к столу Сальседо. Там он смешался с зеваками, следившими за партией, и, спрятавшись в тени плащей и шляп, стал внимательно следить за игрой сержанта. Небрежное тасование колоды свидетельствовало о невеликом мастерстве, а когда Алонсо искоса понаблюдал за субъектами, сидевшими чуть подальше, он понял, что Сальседо мухлюет и, не умея обходиться без посторонней помощи, полагается на тайные знаки.

Спустя несколько партий человек, сидевший напротив Сальседо, удалился, и Алонсо поспешил занять его место.

Верный наставлениям Хуана, он для начала притворился сведущим, то есть бывалым, но честным и одновременно осторожным игроком. Делал небольшие ставки, придерживал нужные карты и прятал их от сигнальщика, чье присутствие угадывал у себя за спиной. Окруженный шептунами, Сальседо почти не проигрывал, и, поскольку ему сообщали о картах других игроков, последние один за другим выбывали из игры.

Оставшись его единственным соперником, Алонсо решил продержаться до тех пор, пока к ним не присоединится еще кто-нибудь и не попросит сменить колоду – обычная просьба того, кто примкнул к игре и желает избавиться от карт, возможно меченых, чтобы заменить их другими, чистыми. Иногда и сам шулер требовал новые карты, поскольку заранее передавал раздатчику колоду, обработанную соответствующим образом, чтобы тот за отдельное вознаграждение достал ее по условному сигналу.

После нескольких партий к Алонсо и Сальседо подсели двое игроков, которые, судя по их виду, были не в силах отличить валета палиц от туза монет. Устроившись за столом, новички, согласно традиции, потребовали новую колоду.

Сальседо заранее договорился с раздатчиком, что подаст ему условный знак, и собирался воспользоваться их наивностью, но его останавливало присутствие Алонсо. Человек, сидевший напротив, по виду не ворон и не дрозд, выглядел честным умельцем, вполне способным преподнести любой сюрприз. Это предчувствие тревожило сержанта. Все шло неплохо, сигнальщики исправно посылали тайные знаки, зачем искать неприятностей?

Пока ждали появления новых карт, Сальседо попытался разглядеть скрытое под шляпой лицо сидящего напротив, но не преуспел, что еще больше разожгло его любопытство.

– Почему бы вам не снять шляпу? – спросил он.

– Таковы правила этого стола?

Алонсо склонил голову и с мрачной невозмутимостью взглянул на Сальседо из-под полей.

– Таковы правила вежливости.

– Только король вправе требовать подобной учтивости. Быть может, передо мной его величество?

– Перед вами сержант терций, привыкший видеть лицо врага, – обиженно заявил Сальседо.

– Значит, вы ошиблись местом. Мы в игорном доме, а не на поле сражения. Здесь нет вражеских солдат, а есть обычные люди, которые хотят поразвлечься. Понаблюдайте за публикой, и вы убедитесь в том, что почти у всех черепушка прикрыта.

– На остальных мне наплевать. Меня интересуют сидящие за этим столом, а среди них в шляпе только вы. Снимите ее, если считаете себя истинным кабальеро.