Кровавый навет - Сандра Аса

пришла. Пообещав ему победу, она покинула его и ввергла в смятение. Алонсо рассыпался, как песчаный замок под ударом волны. Охваченный ужасом, он украдкой поискал глазами Хуана. Тот сидел за столом в углу зала, сосредоточенно ощипывая троих новичков, которых к нему подсадили подручные Маркеса. Впрочем, в этот момент его, казалось, занимала не игра и связанные с ней дела, но разговор Алонсо с солдатами; глаза его светились недоумением и гневом, а лицо было мертвенно-бледным.

На миг юноши встретились взглядами, и Хуан особым, только им двоим известным способом, обрушил на Алонсо весь свой гнев, едва заметно качнув головой слева направо: призыв воздержаться от глупости. Несмотря на жесты встревоженного Хуана, упрекавшего его в безрассудстве, Алонсо выслушал ответ Маркеса и убедился, что пути назад нет. Занавес был поднят, и спектакль, о котором предупреждал Хуан, только начинался.

– Я против андабобы в своем заведении, – отозвался Маркес с видом респектабельного хозяина. – Полиция чует ее издалека, и я не желаю, чтобы мою нору закрыли.

– Только одна партия, солдат, – упрямился Сальседо, делая вид, что стремится взять верх над здравомыслием друга, пытающегося его отговорить. – Только он и я. Вокруг не будет толпы игроков, которая привлечет альгвасилов.

– Он положил вас на обе лопатки, приятель. Будьте благоразумны и завершите игру.

– Только через мой труп. Я не уйду, не вернув своего.

– Но если у вас нет денег, как вы собираетесь делать ставки?

– Я думал попросить у вас в долг.

– Вы шутите? – притворно возмутился Маркес. – Поскольку удача от вас отвернулась, вы рискуете проиграться дочиста. Я уважаю вас, сержант, но не прощаю долгов даже родной матери.

– Я прошу не так много. Выиграю или продуюсь, но долг верну.

Наблюдая комедию, которою ломали эти двое, Алонсо пытался справиться с паникой. Он нащупывал в рукаве колоду, которую приготовил на тот случай, если представится такая возможность.

Несмотря на то что сразиться предстояло двоим, андабоба, которую также называли «игрой на остановку», допускала неограниченное количество игроков. Сдающий выкладывал на столешницу две карты. Одна предназначалась ему, вторая – всем остальным. Затем он начинал извлекать карты, прерываясь или «останавливаясь» (отсюда и название игры), пока не выпадала карта, совпадающая либо с его собственной, либо с картами других участников.

Маркес подделывал колоду, вставляя в нее стопку из десяти карт, склеенных друг с трудом так мастерски, что никто этого не замечал. Количество клея тщательно отмерялось, потому что склейка должна была быть невидимой и в то же время достаточно прочной. В итоге поддельные карты легко проскальзывали во время осмотра колоды, но могли быть приклеены обратно при малейшем сжатии, поэтому блок подкладывали в верхнюю часть колоды и использовали для шулерства. Из десяти карт ценность имели только три: первая, которая выпадала жертве, вторая, предназначенная для палача, и третья, засунутая между восемью оставшимися, которая всегда совпадала с картой обманщика и никогда – с картой обманутого.

Колода, которую подготовил Алонсо, также содержала проклеенный блок, и нужная карта составляла пару той, которая выпадала ему самому, но не той, которая предназначалась для Сальседо. Теперь предстояло подменить имеющуюся колоду, и единственным средством для этого была проверка.

Первый акт представления завершился капитуляцией Маркеса.

– Так и быть, но учтите, Сальседо, я уступаю по дружбе, а не потому, что одобряю эту игру, – сказал он, затем издал мелодраматический вздох и обратился к помощникам: – Арнаис, выдайте сержанту необходимую сумму. Паулино, предупредите дозорных на улице. Берсеруэло, принесите колоду.

Затем он снял шляпу и почесал голову. Это был знак, указывавший на нужный ему вид колоды и сразу считанный неким Берсеруэло… а также Алонсо, которого Хуан предварительно всему обучил.

Когда дозорные загородили подступы, а привратник запер дверь, начался второй акт.

– Частная партия означает дополнительную пайлу, – сообщил Маркес. – По десять реалов с каждого, прошу вас.

Получив плату, солдат продолжил плести свои сети. Теперь нужно было создать видимость честного поединка, для чего в неподражаемую комедию обмана и обманутых вводился важнейший персонаж: сдающий. Именно он отвечал за то, чтобы игроки не повредили клееные карты при проверке колоды, а также выполнял еще одну важную обязанность: первую карту он должен был сдать Алонсо, а вторую – Сальседо.

– Чтобы состязание было честным, карты должен раздать кто-нибудь посторонний, – повторил Маркес.

Заручившись согласием Сальседо и Алонсо, он огляделся по сторонам, делая вид, что готов подозвать любого зеваку, хотя на самом деле намеревался выбрать одного из жуликов, состоявших у него на службе.

Пол пошатнулся под ногами Алонсо, когда солдат указал на Хуана, который только что закончил игру и, не в силах выдержать напряжения, вызванного видом цветущего сада, куда угодил его безмозглый друг, направился к стойке, чтобы заказать вина и утопить в нем свою тоску.

– Эй, парень, нашей андабобе срочно нужна случайная рука, которая раздаст карты, – обратился к нему Маркес, делая вид, что они не знакомы. – Не могли бы вы одолжить нам свою? В награду получите бесплатное вино и свечи на всю ночь.

Хуан тоже обомлел. Ему не в первый раз приходилось сдавать карты в таком розыгрыше, но его не интересовала судьба простаков, которых сообща обдуривали Маркес и Сальседо. Теперь же дело касалось его лично, и он не хотел приближать бедствие, грозившее его товарищу по невзгодам. Однако отказ оскорбит хозяина, и дело обернется только хуже. Вдобавок, держась поближе к Алонсо, можно попытаться при необходимости склонить чашу весов в его пользу. Если же остаться в стороне, будет сложнее прийти на помощь Алонсо, если, как опасался Хуан, сержант и Сальседо решат взять того в оборот. Поэтому Хуан решил выжать максимум из своих актерских способностей и изобразил беззаботную улыбку:

– Бесплатная ночная выпивка за то, чтобы я перелистал вашу книгу? Нет ничего проще. Отдам вам руку, ногу, шею и весь скелет, если потребуется.

– Одной руки достаточно, спасибо, – равнодушно отозвался Маркес. – Итак, продолжим.

Сальседо устроился за столом. Алонсо, дрожа от неописуемого ужаса, сел напротив. Между ними расположился Хуан, трусивший не меньше друга и преисполненный решимости задушить его собственными руками, если этого не сделает шайка негодяев. Вокруг этих троих, с нетерпением ожидавших исхода партии, собрались все, кто был в зале.

Ледяные взгляды сверлили сидящих со всех сторон, и спину Алонсо свела судорога. На Хуана, готового прийти ему на помощь, он старался не смотреть даже украдкой. Пальцы одеревенели, сердце бешено колотилось. Внезапно пришло осознание непоправимой ошибки, такое ясное, что Алонсо едва не свалился со скамьи. Отчаяние достигло своего апогея, открыв в его броне широкую брешь, через которую утекали мужество, воля,