Кровавый навет - Сандра Аса

Убедившись, что склеенный блок находится на вершине колоды, он принялся раздавать карты. В соответствии с секретными указаниями Маркеса первым стал Алонсо, который получил четверку палиц. Вторым был Сальседо: ему достался туз монет.

– Требуется пара к четверке или тузу, – торжественно объявил он, подчеркивая важность момента: на кону стояли Сума Надежды и внушительная стопка монет, принадлежавших Сальседо, а значит, в центре столешницы лежало целое состояние. – Итак, подыскиваем пару.

Разделив склеенную стопку, он начал снимать карты. Третьей была тройка кубков; четвертой – шестерка монет; пятая, шестая и седьмая карты также не подошли.

Как ни парадоксально, в то время как напряжение публики нарастало, игроки излучали невозмутимость: Сальседо чувствовал себя лисом, а Алонсо – соколом.

Увидев, что девятой картой выпал король пик, сержант горделиво выпрямился в уверенности, что следующая карта принесет ему победу, но порыв угас, стоило Хуану показать снятую карту и сообщить худшую для Сальседо новость:

– Четверка мечей. Совпадение с четверкой.

Маркес и Сальседо ошеломленно заморгали. Хуан округлил глаза, делая вид, что потрясен не меньше их, а затем, сочтя, что пролитого вина недостаточно, решил еще чуть-чуть помочь Алонсо. Он собрал в стопку отыгранные карты и положил на стол рядом с деньгами. Этим он давал понять Алонсо, что пора возвратить изначальную колоду, а заодно и разъединить склеенные карты: если Маркес и Сальседо проверят колоду, что наверняка случится, и поймут, что блок нетронут, они заподозрят неладное.

Алонсо уловил суть послания, но не потому, что Хуан, в меру своих ограниченных возможностей, объяснил все достаточно четко: просто он с самого начала держал в голове этот шаг. Воспользовавшись замешательством военных, которые не успели прийти в себя от изумления, он схватил Суму Надежды и одним ловким движением заменил свою колоду колодой Маркеса. Затем сгреб было монеты Сальседо, нарочно рассыпал их по колоде, которая только что вернулась на сцену, и, сгребая вновь, разбросал карты, которым полагалось разъединиться при сдаче. После этого он снова все собрал и, окончательно успокоившись, сосредоточился на будущей добыче.

Предвидение не подвело друзей: Маркес и в самом деле придвинулся и осмотрел поддельную колоду. Убедившись, что она – та самая и шулерский блок разъединен, он нашел только два объяснения происшедшему: либо этот странный персонаж подменил колоду, а Хуан ему помог, пролив вино, либо человек, ответственный за мухлевание с колодой, ошибся.

Перебрав в памяти события, Маркес выбрал вторую версию. Он опознал свою колоду; ни шулер, следивший за Алонсо, ни он сам не увидели подмены; Хуан находился под наблюдением постоянно. И вдобавок Маркес не верил, что Хуан – предатель. Тот входил в число его самых преданных людей и неизменно выказывал несокрушимую верность. А значит, надо проучить того, кто отвечал за колоду, и с позором выгнать его из своей стаи.

Пока солдат предавался этим размышлениям, Алонсо раздавал барато – скромные чаевые, которые победитель жертвовал всем присутствующим, включая побежденных. Подачка была обязательной: суеверные игроки считали, что она притягивает удачу, а отказ от нее может привести к самым печальным последствиям.

Получатели барато – зачастую это были нищие, которые приходили в игорные залы лишь для того, чтобы держаться поближе к победителям и разжиться несколькими мараведи, – принимали деньги с радостью. Чего не скажешь о побежденных. Большинство не желало брать из рук победителя унизительную подачку, но правило оставалось правилом. Отказ от барато означал оскорбление, чреватое поединком, и мало кому хотелось в придачу к деньгам терять и жизнь.

Преисполненный решимости ради Луисы унизить соперника до конца, Алонсо обратился к Сальседо, все еще не оправившемуся после поражения.

– Сожалею о ваших убытках, сержант, – солгал он.

– Сожалеть не о чем. Я потребовал от вас реванша и теперь должен взять на себя ответственность за последствия. Поздравляю. Вам сопутствует удача.

– Она не покинет меня лишь в том случае, если я буду ее чтить; вот ваше барато, – сказал Алонсо, протягивая ему мараведи.

– Оставьте себе, – отказался Сальседо с перекошенным от стыда лицом. – Ненавижу подачки проигравшим.

– Это оскорбление, маэсе, – с нажимом проговорил Алонсо.

– Ладно, давайте сюда проклятую монету, не желаю заканчивать ночь с ножом в груди, – пробормотал сержант, взял мараведи и передал его Маркесу. – Вычтите из долга, приятель. И не волнуйтесь. Я все верну. А сейчас пойду-ка домой. Невзгоды лучше переживать с собой наедине. Прощайте.

Пока Алонсо раздавал присутствующим барато, не замечая, что некоторые подходят к нему чаще, чем водонос к фонтану, возглас Маркеса перекрыл царивший в заведении многоголосый гул.

– Внимание, кабальеро! – объявил он. – Я закрыл двери, дозорные сторожат снаружи. Начинаем игру в кости.

Публика одобрительно загудела, со всех сторон послышались радостные восклицания, а на столах откуда ни возьмись появились стаканчики с костями.

Поскольку Алонсо и Хуан ни разу не посмотрели друг на друга, последний не знал, намеревается ли его друг довести план до конца. Он не понимал, что вынудило Алонсо пойти на безрассудство и сыграть в андабобу – им еще предстояло об этом поговорить, – но, как бы то ни было, теперь Сума Надежды была набита до отказа, и рисковать снова не было нужды. Однако, увидев Алонсо, надежно окопавшегося за столом, Хуан догадался, что у друга нет ни малейшего желания останавливаться. А раз так, следовало действовать. Прекрасно сознавая, что случай с вином вызвал у Маркеса подозрения, Хуан взмолился Провидению, готовясь вверить себя Его покровительству и смириться с Его волей.

Чутье не обмануло Хуана: останавливаться Алонсо и впрямь не собирался. Не из желания заработать еще, поскольку андабоба принесла ему целое состояние, а для того, чтобы как следует отомстить за Луису. Разорив Сальседо, он нацелился на Маркеса. Перспектива обжулить в кости снедаемого подозрениями солдата казалась ему устрашающей. Кроме того, он понимал, что, если дело выйдет боком, у Хуана не будет шанса ему помочь. Он и так уже помог. Тем не менее Алонсо не мог, да и не хотел оставлять подлеца безнаказанным. Лишь обобрав его до нитки, он исполнит предсмертную просьбу Луисы и сдержит слово.

Готовый снова вступить в бой, он присоединился к игре, которая началась за его столом. Чувствуя на себе сверлящий взгляд Маркеса, он отказался от дерзкого самоуправства и решил неукоснительно придерживаться изначального плана: делать мелкие ставки и проигрывать. По прошествии некоторого времени он пробормотал проклятие, как игрок, которого посетила и тут же покинула удача, встал и направился к столу Хуана. Как только он