Смерть в бриллиантах - Си Джей Беннет

сама просила пойти к нему. Я не знала, где они встретятся, клянусь. Вы думаете, мне грозит опасность? Я же просто уехала, потому что мне было плохо, как я и сказала. Голова. – Она демонстративно прижала ладони к вискам. – Какие опасные личности? Я никого такого не знаю. То есть я знаю некоторых, но способных на такое – нет. Разве может такое быть? Я не понимаю. Я…

– Тихо, тихо. Успокойтесь. Я уже сказал, что мы можем вас защитить.

Она сердито взглянула на него.

– Не можете. – Она выплюнула эти слова изумленному полицейскому в лицо.

– Что вы этим хотите сказать?

Внезапно манера девушки переменилась. Если раньше она паниковала, но теперь откинулась на спинку стула и презрительно скривила губы:

– С каких пор такие, как вы, защищают таких, как я?

Впервые Дарбишир почувствовал, что видит настоящую Берил Уайт. И убедился, что, несмотря на все его старания, она придерживается весьма невысокого мнения о столичной полиции вообще и о нем в частности.

Еще полчаса он допрашивал ее со всей строгостью, выпытывая, кто мог организовать встречу с Пересом, что ей известно и кто принудил ее к молчанию. Но глупая девчонка была до смерти напугана, и за тридцать минут он не добился от нее абсолютно ничего нового.

глава 8

Достопочтенная Фиона Мазертон-Смит была любящей хозяйкой спаниеля по кличке Монти – Джоан знала об этом, потому что пустая собачья лежанка по-прежнему занимала почетное место у радиатора в кабинете заместителя личного секретаря, с которым Джоан теперь делила кабинет. В ту неделю, когда сэр Хью предложил ей должность личной помощницы секретаря (с явным шоком и неохотой с его стороны и неописуемым изумлением с ее), Джоан дважды пыталась убрать собачью лежанку, чтобы освободить место для нужной картотеки, но Майлз Уркхарт и слышать об этом не желал.

– Без Монти тут совсем не то, – высказал он свое мнение.

Джоан старалась не обращать внимания на лежанку, но драгоценный спаниель был одной из многих вещей, принадлежащих не Джоан, а Фионе. Другие, в произвольном порядке, включали: титул, знаменитого личного повара, огромный флакон духов “L'Air du Temps” (подарок поклонника, найденный в ящике стола рядом со скрепками) и личное знакомство по крайней мере с половиной мужчин, учившихся в Итоне в последние двадцать лет.

Восполнить их нехватку было непросто. Однако Джоан обладала врожденной способностью не только находить важные документы в уникальной хаотичной системе хранения Фионы, но и возвращать их на место, где другие – в частности, личный секретарь, его заместитель и пресс-секретарь – никогда не могли их найти. У нее была хорошая память на имена; она помнила, как зовут высокопоставленных чиновников из разных стран, их секретарей и помощников, которые мурлыкали, как котята, когда слышали свое имя, и внезапно все переговоры шли как по маслу.

В первый день Джоан поставила на стол массивную пишущую машинку, и, хотя заместитель личного секретаря утверждал, что стук сведет его с ума, способность Джоан заранее печатать нужные ему заметки и меморандумы каждый день экономила ему драгоценные минуты. Новая помощница не приносила по утрам парижскую выпечку, но она не была дурочкой и появлялась с пакетами свежих бубликов и улиток с корицей из Ист-Энда, которые к десяти часам сметались подчистую.

Каждые полчаса Уркхарт давал ей новое задание, а иногда в дверь просовывалась голова личного или пресс-секретаря, чтобы добавить к ее списку дел что-то еще. В основном ей доставалась черновая работа, и благодарности “усатых мужей” всегда звучали формально, но Джоан это не волновало.

Она находилась в центре вселенной и наслаждалась каждой минутой.

В первые же сутки позвонили из Белого дома, чтобы обсудить условия размещения королевы во время ее визита в Вашингтон в октябре. Уркхарт, считавший ниже своего достоинства вникать в подобные детали, предоставил разбираться помощнице. С тех пор Джоан встретилась с премьер-министром, лордом-канцлером, архиепископом Йоркским и главой корпорации Би-би-си. Она видела Ее Величество почти ежедневно, доставляя или забирая красные коробки с официальными бумагами. Поскольку Джоан научилась доставать нужные папки словно из воздуха, она стала ответственной за график предстоящих королевских визитов. Другие сотрудники привыкли полагаться на нее. Они задавали вопрос заместителю личного секретаря, но за ответом все чаще поворачивались к Джоан.

Ей нужно было кое-что обсудить с королевой, но все время их коротких бесед уходило на обсуждение планов на пасхальные выходные и празднование дня рождения Ее Величества.

Единственной проблемой Джоан стали секретарши (с маленькой буквы), которые когда-то были с ней дружны. Раньше, если Джоан забегала к ним из машбюро, они наливали ей чашку чая и посвящали в местные сплетни. Но с ее повышением они стали посматривать на Джоан с подозрением. Чем приветливее она себя вела, тем холоднее они с ней держались.

Тем не менее работа была просто мечта. Джоан знала, что справляется хорошо, и пока этого хватало.

– Наша новенькая – просто катастрофа, мэм. Мне жаль, но таковы факты.

Майлз Уркхарт стоял навытяжку перед королевой в ее кабинете. Потребовалось несколько дней, чтобы втиснуть эту небольшую встречу в расписание Ее Величества, но наконец время пришло. Рыжеватые усы секретаря трепетали от праведного гнева: от него ждут, что он будет работать рядом с маленькой всезнающей ирландской бестией! О чем думала Ее Величество? Это унизительно, это удручает, и этому должен быть положен конец.

– Да? Что такого она сделала?

Уркхарт на мгновение зажмурился. Чего она только не делала!

– Она не знает своего места, мэм.

– Каково же ее место?

– Быть моей помощницей, – хрипло произнес он, чувствуя со стороны Ее Величества больше сопротивления, чем ожидал. – Быстро учиться и делать, что ей говорят.

– Понимаю.

– Она, к сожалению, не оправдала ожиданий ни в том, ни в другом. Я не хотел выносить это на ваш суд, мэм. Обычно с подобными проблемами я разбираюсь, но, помня, что вы лично предложили повысить девушку, я подумал, что вы должны знать, прежде чем будут приняты меры.

– Вынести что на мой суд, Майлз?

С чего начать?

– Она часто опаздывает. Она задирает нос. Она не знает границ. Она чуть не наломала дров в деликатных переговорах с Вашингтоном. Классика жанра – мне пришлось вмешаться, чтобы все исправить. И…

– Хью говорил, она прекрасно разобралась с документами и хорошо справляется.

– Это было в начале, мэм. До того, как мы узнали ее истинную натуру. Я, конечно, не удивлен. Девушки ее класса не созданы для такой работы.

Королева выдвинула кресло и села, сложив руки на коленях. Она выглядела