Мельница ангелов - Андреас Грубер

показывал служебное удостоверение и расспрашивал портье, они прошли у него за спиной к лифтам. Эдди рассказывал, что на прошлой неделе был в отпуске — четыре дня отдыхал с друзьями в кемпинге на музыкальном фестивале. Погода была отличная, группы — просто огонь, только пиво, как всегда, теплое, будто суп. И наверняка в архиве уже скопились горы дел до потолка. Хогарт слушал вполуха, все время поглядывая на Айхингера. Краем глаза он заметил, как портье жестом указал тому в сторону обеденного зала.

Когда Айхингер оторвался от окошка, двери лифта звякнули и раскрылись, и Эдди с Хогартом быстро вошли в кабину. Прежде чем двери закрылись, Хогарт успел бросить взгляд в щель. К счастью, Айхингер ничего не заметил. Хогарт знал: терпением следователь не отличался. Вряд ли он задержится в столовой дольше нескольких минут, прежде чем распорядится вызвать Эдди по внутренней связи к стойке информации.

Пока светящиеся цифры отсчитывали этажи вниз, к третьему подземному уровню, Эдди все еще увлеченно рассказывал о концерте Rammstein. Через несколько секунд двери со звоном открылись на самом нижнем уровне. В кабину хлынул характерный больничный запах — мазей, спирта и дезинфицирующих средств. К нему примешивался запах пластиковых панелей коридора. Эта атмосфера мгновенно напомнила Хогарту о днях, проведенных у постели умирающего отца семь лет назад. С тех пор он ненавидел этот запах — вместе с воспоминаниями он возвращался всякий раз, стоило ему переступить порог больницы.

Хогарт последовал за Эдди по коридору к архиву.

— О чем Островский говорил с вами в пятницу вечером?

— Ну, он позвонил мне. Был ужасно взволнован. Я как раз смотрел по телевизору документалку про Rock am Ring[5]. Сначала я даже не понял, кто это, но потом вспомнил. Его тогда называли примаром с золотыми пальцами. Если кто и мог провести сложную операцию — так это он.

— Чего он хотел? — перебил Хогарт.

— Это было какое-то безумие. Ему срочно понадобился доступ к архиву. Он даже хотел встретиться в больнице в тот же вечер, но, к счастью, я уговорил его подождать до утра понедельника. По выходным в архиве все равно никого нет. Он согласился, а потом резко повесил трубку. Я бы и думать об этом разговоре забыл, если бы сегодня не прочитал в газете о жестоком убийстве. И сразу же позвонил в полицию.

— Какими документами интересовался Островский?

— Он искал что-то за 1988 год. — Эдди вставил ключ в замок архива, но замер, когда дверь сама собой распахнулась, прежде чем он успел повернуть ключ второй раз.

— И это все?

— Больше он ничего не сказал.

— Спасибо. — Хогарт уже собирался развернуться, но заметил, как рука Эдди в темноте шарит в пустоте.

— У вас в кабинете уборщица тоже постоянно все переставляет? — донесся из комнаты голос Эдди.

Хогарт заглянул внутрь. Эдди ощупывал стол, пока не нашел настольную лампу и не включил ее. Комната мгновенно осветилась.

— А потолочного светильника нет? — спросил Хогарт.

— Сломался.

В помещении без окон стояли только стул, письменный стол с компьютерным терминалом и несколько шкафов.

В глубине рядком располагались три закрытых двери, которые, вероятно, вели в отдельные архивные комнаты. Во всяком случае, никаких стопок дел до потолка здесь не было.

Хогарт вошел и провел пальцем по столу. На подушечке остался толстый слой пыли.

— У нас хотя бы пыль протирают, — заметил он и вопросительно посмотрел на Эдди. — Где хранятся данные за 1988 год?

Эдди подошел к одной из дверей и уже собирался вставить ключ в замок, как Хогарт положил руку ему на плечо. Он достал из пиджака шариковую ручку и кончиком коснулся замочной скважины. Цилиндр провалился внутрь. В свете лампы на металле были отчетливо видны царапины. Кто-то выломал цилиндровый замок плоскогубцами, открыл дверь, а потом просто вставил его обратно.

Хогарт полез в карман пиджака и достал латексные перчатки, которые использовал утром на вилле Островского. Он открыл дверь и щелкнул выключателем. Несколько люминесцентных ламп замигали и осветили узкий проход, до самого потолка заставленный архивными шкафами. Воздух здесь был тяжелым, затхлым.

— Как можно выяснить, что произошло в 1988 году?

Эдди указал на книгу, висящую на шнуре у стены.

— Прежде всего, есть этот алфавитный указатель пациентов с перекрестными ссылками на номера их поступления… — Его прервал звонок мобильного телефона. — Портье, — простонал он, взглянув на экран. Он уже хотел ответить, но Хогарт покачал головой.

— Еще одну минуту, — попросил Хогарт.

Эдди перевел телефон в беззвучный режим и убрал его в карман брюк.

— В шкафах документы рассортированы внутри каждого отделения в хронологическом порядке по номерам поступления пациентов.

— Звучит сложно.

Эдди усмехнулся:

— Кому вы это рассказываете? Наш бывший заведующий травматологией, старый пропойца доктор Фальтль — врач никудышный, зато педант до мозга костей, — придумал эту систему, по которой мы до сих пор ведем учет. — Эдди широко развел руками. — Представляю вам: метод Фальтля, прямиком из каменного века!

— Разве нет электронного архива?

— Сейчас уже есть. Но данные за 1988 год хранятся вот в этих шкафах.

В латексных перчатках Хогарт снял книгу с крюка. Сначала он пролистал ее с конца к началу, до буквы «О», но не нашел ни одной записи на фамилию Островский. Под буквой «Д» не было ничего на Дорнауэра. Когда он дошел до «Б», из книги выпали несколько отдельных листов. Кто-то вырвал страницы из журнала пациентов.

Хогарт посмотрел на Эдди.

— Это был не я! — поспешно сказал тот.

— Знаю. Я ищу дела пациентов в инвалидных колясках или случаи с травмами спинного мозга.

— Тогда нам нужно отделение травматологии. — Эдди пошел вперед по туннелю и остановился у одного из шкафов. — Но без номера поступления придется просматривать все подряд.

Пока Хогарт выдвигал ящики, телефон Эдди завибрировал.

— Мы уже почти закончили, — успокоил его Хогарт, когда тот хотел ответить на звонок.

Открыв ящики следующего шкафа, Хогарт нашел то, что искал. Отсек с номерами от 314 020/88 до 314 085/88 полностью отсутствовал.

— Есть копии?

Эдди заглянул внутрь.

— Черт… не может быть. Тут больше шестидесяти записей пропало! — Он провел рукой по волосам.

— Можно выяснить, чего именно не хватает?

— Как? Дела исчезли и, думаю, соответствующая страница с именами пациентов тоже.

В коридоре раздался жужжащий звук лифта — кто-то вызвал его наверх.

— Что произошло в 1988 году? — настойчиво спросил Хогарт.

— У вас есть вопросы полегче? Мне тогда было четырнадцать.

Хогарт закрыл все ящики, снял перчатки и сунул их в карман пиджака. Судя по звуку, лифт снова поехал вниз.

— Сейчас к вам спустится мой коллега. Ничего не