Мельница ангелов - Андреас Грубер

— А почему вы сами ему этого не скажете?

— Мне нужно идти. — Хогарт покинул туннель и быстрым шагом прошел через кабинет архивариуса.

Выйдя в коридор, он услышал звонок лифта. Прежде чем двери открылись, он юркнул через противопожарную дверь на лестничную клетку.

Глава 7

Солнце опустилось за Штефансдом[6], погрузив центр Вены в густой фиолетовый сумрак. Длинные тени легли на площадь, которая постепенно пустела. Прохожие спешили в разные стороны. На востоке сгущались грозовые тучи; горизонт уже превратился в темную стену, и через час наверняка разразится сочная летняя гроза — с раскатами грома и ливнем.

Хогарт сидел в своей машине, припаркованной в узком переулке у Штефансплац. Отсюда он видел собор, пешеходную зону и Шток-им-Айзен-плац. Он проходил мимо этого места десятки раз, но никогда не обращал внимания на старый, утыканный гвоздями ствол дерева. Но с тех пор, как он побывал в академии, картина Мадлен Боман не выходила у него из головы: густая, тяжелая масляная фактура словно навсегда отпечаталась в его памяти.

Впрочем, он оказался здесь по другой причине — точнее, по двум. Прежде всего, ему удалось разгадать значение цифр 05. Это оказалось не так уж сложно, если знать одну деталь об Абеле Островском: он был не просто членом Австрийско-Израильского общества, как предполагал брат Хогарта, а его секретарем. А значит, занимал ту же должность, что и венский городской советник Хайнц Ниттель в 1970-х годах. И между ними было еще одно сходство: 1 мая 1981 года Ниттель был застрелен террористами группы Абу Нидаля у своего дома в районе Хитцинг в тот момент, когда собирался сесть в машину. Рядом с телом Ниттеля убийцы написали его же кровью цифры 05 прямо на мостовой. Но и это было еще не все!

История этого шифра 05 восходит к 1944 году. Тогда австрийские католики, социалисты и коммунисты решили объединиться для сопротивления нацизму и создали группу 05. При этом ноль читался как буква «О», а пятерка обозначала пятую букву латинского алфавита — «Е». Таким образом, 05 означало ОЕ, то есть Австрию. В последние дни Второй мировой войны этот символ часто наносили на фасад Штефансдома, а после войны в память о тех событиях высекли в каменной кладке — где его можно увидеть до сих пор.

Вот, пожалуй, и все, что касается истории. Но как этот шифр связан с убийствами двух секретарей еврейской общины? Хогарт не имел ни малейшего представления, существует ли группа 05 до сих пор. А если да — было ли это предупреждением от нее или, наоборот, для нее? В случае с убийством Ниттеля все выглядело иначе — там связь с политикой была очевидна. Но в деле Островского Хогарт не верил в политический мотив. Слишком уж отчетливо следы вели в медицинскую сферу: Островский спрятал от убийцы видеозапись пациента, а в больнице были похищены документы за 1988 год — по всей видимости, именно те данные, которые его интересовали.

Уже несколько часов Хогарт ломал голову над тем, что произошло в 1988 году. Это должно было быть связано с Линдой Боман. Однако его настораживало одно обстоятельство: видеокассета была вовсе не из тех времен — ей было не более десяти лет.

Ветер пронесся по переулку и тряхнул машину. Почти сразу же первые капли дождя застучали по лобовому стеклу. Мобильный Хогарта завибрировал в беззвучном режиме. Он лишь мельком взглянул на экран — тот же номер — и снова отклонил вызов. Хогарт вышел из машины и направился пешком к Михаэльскирхе, которая находилась всего в пяти минутах ходьбы от его парковки.

Под стать глубине сводов крипты он надел прочную обувь и водолазку под пиджак. Возможно, Татьяна снова сочла бы его наряд ужасно безвкусным, но он знал, как холодно в катакомбах под Михаэльскирхе. Это здание, посвященное архангелу Михаилу, было одной из старейших церквей Вены и с двадцатых годов прошлого века находилось под опекой ордена сальваторианцев. Особенностью этой крипты были тела, которые нашли в ней свое последнее пристанище и, благодаря климатическим условиям, не разложились, а мумифицировались. Время от времени здесь проводились экскурсии по многочисленным катакомбам, и Хогарт до сих пор отчетливо помнил свои школьные годы, когда впервые стоял перед мумией дворянина в обнесенном стеной саркофаге XVI века. Якобы в семейных гробницах покоилось более четырех тысяч человек, поскольку катакомбы простирались не только непосредственно под церковью, но и выходили за ее пределы. Насколько глубоко своды уходили под город, наверняка не знал никто.

Главный вход в церковь находился на Михаэлерплац, а вход в крипту — с задней стороны здания, на Габсбургергассе. В начале узкого переулка на стене развевался наполовину разорванный плакат «Черная смерть в Вене». Далеко не самое приветливое объявление соответствовало этой неприметной улочке. Многоэтажные дома прижимались друг к другу, словно серые мазки кисти, их фронтоны почти касались крыш напротив. Не хватало только воды в канале — и эта часть города могла бы сойти за Венецию. Вход в крипту был так же скромен, как и окружающие здания: обветшалая каменная кладка и черная деревянная дверь с железной фурнитурой. Только по витрине и отсутствию табличек можно было понять, что это нежилой дом.

Непосредственно перед спуском в крипту к стене был прислонен рекламный стенд с названием выставки, но на этот раз на плакате было изображено уродливое черное лицо. И снова ни слова о Мадлен Боман, что совсем не соответствовало высокому искусству рекламы. Очевидно, она не стремилась к широкой известности или большому количеству посетителей.

Когда Хогарт уже собирался войти в ворота, из темноты выдвинулась фигура.

— Привет.

— Какого черта ты здесь делаешь?! — вырвалось у Хогарта.

Татьяна нарядилась для мрачной выставки картин: густо подвела глаза черными тенями и щедро уложила волосы гелем.

— Радуйся, что я здесь. Ты ведь в искусстве ничего не смыслишь.

— В прошлом году в Праге я раскрыл кражу тринадцати картин маслом. — Еще не договорив, он понял, что нет никакой причины оправдываться перед своей семнадцатилетней племянницей.

— Во-первых, это были не картины, а полотна, что лишь подтверждает твое невежество в искусстве, — поправила она, — а во-вторых, тогда тебе тоже помогала женщина. Ты сам мне рассказывал.

— Ивона Маркович — частный детектив, занимается дзюдо и носит с собой «вальтер», — прошипел Хогарт.

— Здесь все это не понадобится. Мы решим это дело своими мозгами. — Татьяна развернулась и зашагала вниз по подвальной лестнице впереди Хогарта.