Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

– Павел!

После короткого разговора Веселый спрятал телефон.

– Даже самые обширные базы данных не дают никаких зацепок, – вздохнул он, помрачнев. – Мы снова вернулись к исходной точке наших поисков.

– Тогда остается только фильм, – подытожил Хогарт.

– Чрезвычайно слабый след, – сказал Веселый.

– Вы не знаете, где мы можем раздобыть копию? – Хогарт посмотрел на Веселого, затем на Ивону.

Веселый нахмурился.

– Фильму больше восьмидесяти лет. Возможно, копия есть в Пражском киноархиве.

Он снова потянулся за мобильным телефоном.

Молодой коллега-шахматист Веселого, сотрудник местной радиостанции, рассказал ему по телефону, что от расположенной в одноименном районе Праги киностудия «Баррандов», где в 1950-х и 1960-х годах снималась значительная часть чехословацких фильмов, сегодня остались лишь огороженные склады, полные забытого реквизита, декораций и кинопленок. В Пражском киноархиве, филиале киностудии, старые фильмы реставрировались и оцифровывались. Судя по всему, именно туда им и надо.

Здание киноархива в конце пешеходной зоны Вацлавской площади напоминало построенный из грузовых контейнеров музей современного искусства. На стенах контейнеров, а также на рекламных столбах зияющей пустотой автомобильной парковки красовались киноафишы черно-белых фильмов 1930-х годов. Заняты были только места для велосипедов. По-видимому, работали тут в основном студенты, которые не могли позволить себе машину.

После прогулки вдоль Влтавы было ужасно холодно. Тем не менее, пройдясь по территории киностудии, Хогарт почувствовал себя на редкость непринужденно. Окружающая обстановка излучала что-то знакомое. Меланхолия золотого века кино была приятной переменой после барочных зданий, церковных шпилей и серых памятников, которыми была усеяна Прага. Словно шагнув в другой мир, Хогарт оказался лицом к лицу с чешскими версиями Петера Лорре, Кэри Гранта, Бетт Дэвис и Чарльза Лоутона. Внешность актеров не сильно отличалась. Он бы отдал все, чтобы попасть на один из складов, забитых реквизитом. Готов был часами рыться в коробках с плакатами и старыми фото кинопроб. Разглядывая киноафишы, он все больше и больше отставал, пока Ивона, в конце концов, не потянула его за собой.

Поскольку в помещении не было ни швейцара, ни камеры видеонаблюдения, они незаметно проникли в самый большой контейнер, в котором, судя по табличке на двери, располагались офисы. Помещения больше напоминали открытое хранилище для папок, картонных коробок и кинопленок, чем офисы. Стук клавиатуры доносился из единственной ниши. Над стопкой папок торчала растрепанная черная мужская шевелюра; судя по звукам, ее обладатель сидел за компьютером. В оконном отражении Хогарт заметил на мониторе раскладку покера.

– Привет! – крикнула Ивона.

Сотрудник тут же бросил игру. Поднявшись со стула, он оказался немногим выше, чем сидя. Еще молодой, чуть за двадцать, и довольно пухлый. На носу немодные очки в стиле Бадди Холли, рубашка расстегнута и не заправлена в брюки. Испачканная кофе или кетчупом футболка под ней обтягивала внушительный живот. Приблизившись, Хогарт узнал выцветшее изображение на футболке: силуэт Джеймса Дина.

Ивона тут же обратилась к парню по-немецки:

– Конечно, вы очень заняты, но…

– Вы из профсоюза? – пронзительным голосом, причем на недурном немецком, перебил он ее.

– Нет.

Он посмотрел на нее недоверчиво.

– Из налоговой?

Ивона покачала головой.

Вдруг он улыбнулся.

– У нас тут не так уж много дел. Большинство сотрудников – фрилансеры: студенты-киноведы, художники кино, начинающие сценаристы… Главное ежедневное событие – общая встреча у кофейного автомата, где обсуждаются диалоги, операторская работа и приемы монтажа. Есть два противоположных мнения: одни считают «Амадея» Милоша Формана произведением искусства, другие – коммерческой поделкой. Если хотите узнать больше о студиях, у меня есть брошюра…

– У вас есть копия фильма «Голем»? – вмешалась Ивона.

– «Голем»… – Он на мгновение задумался, а потом вдруг указал на Веселого. – Вы Иероним Веселый!

– Это я.

– О господи, я не могу в это поверить! Вы – легенда! Я – Мысливец, но, пожалуйста, зовите меня Музилем – меня все здесь зовут Музилем.

Он вытер руку о штаны и протянул ее Веселому.

Хогарт обратил внимание на толстые пальцы, несколько секунд не отпускавшие руку Веселого.

Веселый кашлянул.

– У вас есть фильм?

– Фильм, да. Пойдемте со мной, – предложил Музиль.

Он вывел их из ниши в коридор и остановился у кофемашины. Там он вставил в щель жетон на связке ключей и налил чашку кофе.

– Хотите? – спросил он.

– Нет, спасибо. Фильм… – напомнила ему Ивона.

– Да, да, «Голем». – Музиль осторожно потягивал горячий напиток. – Поскольку ни оригинальные бобины, ни неиспользованные кадры не принадлежат семье Веге-нер, а десятилетиями хранились в Праге, фильм – около года назад – отреставрировали здесь. Насколько я помню, в фильм были вставлены все вырезанные эпизоды, кроме одного. В отреставрированной версии фильм длится целых 93 минуты вместо оригинальных 86 минут. – Он постучал себя по лбу. – Все здесь! Музиль – ходячий архив!

– Этот фильм о шахматной игре? – спросил Хогарт.

– Про шахматы? Нет, приятель, – улыбнулся юноша, словно имел дело с полным идиотом. – Это про Голема, понимаете! Поэтому фильм так и называется.

Хогарт продолжал настаивать:

– Но, возможно, в фильме есть сцена с шахматами, упоминается какая-то конкретная партия или показана шахматная доска.

Юноша покосился на Веселого:

– Вы напишете об этом в своей следующей книге?

Веселый облизнул губы, но в тот же миг Ивона бросила на него предостерегающий взгляд.

– А… да, – пробормотал Веселый. – Эссе по истории шахмат.

Музиль кивнул.

– Надо подумать… – У него на лбу появились морщины. – Там есть сцена, где император дает аудиенцию раввину и его Голему. Эту сцену я как раз помогал оцифровывать. Возможно, в ней в углу зала императорского дворца присутствует шахматная доска. – Музиль улыбнулся.

Хогарт пристально посмотрел на парня.

– И все?

– Да, и все, приятель! Но если вы мне не верите, можете спросить моего коллегу, который реставрировал пленку. Он работает здесь только днем. Если подождете до двух часов, то сможете…

– У нас не так много времени, – перебил Хогарт.

– Понимаю, у вас не так много времени, – иронично повторил Музиль.

– Можем ли мы посмотреть фильм? – спросила Ивона.

– Самого фильма здесь нет, он в каком-то архиве на киностудиях. Мы его только что отреставрировали, поэтому здесь хранятся лишь эпизоды, вырезанные из оригинального фильма, – эти контейнеры напоминают больницу скорой помощи.

Хогарт на мгновение задумался.

– Вы только что сказали, что в новую редакцию фильма вошли все эпизоды, кроме одного. Не могли бы вы показать нам этот эпизод?

– Если это вам поможет, пленка должна быть где-то здесь. Сначала мне нужно ее поискать… Приходите-ка лучше завтра.

Хогарт серьезно посмотрел на юношу.

– О да, приятель, у вас не так много времени. Все равно приходите завтра.

Прежде чем Хогарт успел что-либо сказать, Веселый по-отечески положил руку на плечо молодого