Кровавый навет - Сандра Аса

– Сражайтесь, Алонсо. Бездействием никого не спасешь. Вы должны биться до изнеможения. Только так можно что-то изменить.

– Как сражаться? Что мне остается, кроме смирения?

Хуан слушал его сочувственно. Видеть Алонсо, доведенного до отчаяния, было невыносимо, и вдобавок Хуан знал правду, которая могла помочь распутать это дело. Он должен был все рассказать, даже если бы это привело к столкновению, поскольку не сомневался: как только Алонсо узнает, что Антонио своими глазаи видел убийства, он приложит все усилия, чтобы доставить мальчика к доминиканцам, а этого нельзя допустить. На кону стояли жизни супругов Кастро, и Алонсо доказал, что в стремлении их спасти не остановится ни перед чем. Эта борьба, отважная и дерзкая, внушала Хуану огромное почтение, но не ослепляла его. Безопасность Антонио была всего превыше, и он намеревался защищать малыша от кого угодно, даже от близких. И все же одно не отменяло другого, и Хуан знал, что пришло время открыть правду. Алонсо был его товарищем, его приятелем. Его другом. Молчание делало Хуана предателем, а дружба не терпит измен.

Он все скажет, и да поможет ему Бог пережить бурю, которая наверняка последует за его признанием.

– Не кисните, приятель, – сказал он, не зная, за какую нить ухватиться, чтобы размотать этот клубок, ибо втайне боялся того, как поведет себя Алонсо. – Держитесь за Суму Надежды. Не зря же дон Себастьян утверждал, что, когда вас окружит мрак, она осветит путь.

– Сума Надежды! – пробормотал Алонсо. – Не смейте мне лгать! Надежды больше нет! Сколько раз я рисковал своей шкурой, чтобы использовать Суму по назначению, и чем все кончилось? Даже адвокат от нее отказался, потому что этот трус состоит на жалованье у проклятой инквизиции. Чтоб их молния испепелила! Я передам ее Инклусе, и дело с концом. Раз уж она не поможет спасти родителей, пусть, по крайней мере, пойдет на пользу Диего.

– Подумайте хорошенько, приятель, не допустите роковой ошибки. Могу поклясться, что ее ждет другая судьба. Наверняка не скажу, какая именно и что ждет нас в конце пути, но, видимо, пора мне сказать правду.

– Сказать правду? О чем вы?

– Коротышка! – позвал Хуан Антонио, крутившего неподалеку волчок. – Поди сюда. Я должен сказать тебе очень важную вещь.

Алонсо застыл; Антонио выжидательно посмотрел Хуану в глаза.

– Помнишь человека, который упал в обморок той ночью у Санта-Исабель? – заговорил с ним Хуан. – Тот, кого я считал убийцей Матео? В общем… наш друг – его сын.

Антонио удивленно посмотрел на Алонсо, повернулся к Хуану и пожал плечами.

– Я молчал о нем, чтобы помочь тебе забыть о смерти брата, – повторил Хуан в ответ на немой вопрос.

Малыш указал на Алонсо и снова пожал плечами.

– Я скрыл от него, что мы видели его отца, мне хотелось тебя защитить.

Антонио поднес оба указательных пальца к нижним векам и снова вопросительно уставился на Хуана, который покраснел.

– А еще я не рассказал ему о том, чему ты был свидетелем в ту ночь. Я думал, так будет лучше для тебя.

Встревоженный мальчик развел руками, словно желал обхватить целую толпу, щелкнул пальцами, что означало сплетни, указал на Алонсо и покачал головой из стороны в сторону. Затем поднес руку к груди и снова покачал головой.

– Алонсо, как и ты, не верит слухам, которые ходят о его старике.

Антонио коснулся рта, не переставая указывать на Алонсо.

– Я готов. Я расскажу ему всю историю, хорошо?

– Не могли бы вы пояснить, черт возьми, что здесь происходит? – перебил его Алонсо, внезапно побледнев. – Вы видели, как мой отец рухнул в обморок? Где и когда это было? И почему Антонио убежден в его невиновности? Что он видел? О какой истории вы говорите?

Пока Алонсо засыпал его вопросами, Хуан пытался спровадить Антонио, который дергал его за рукав, заставляя признаться.

– Хватит! – раздраженно велел он. – Стой спокойно, коротышка. Я обо всем позабочусь. А вы перестаньте задавать вопросы, я сам все расскажу.

– Вперед, – сказал Алонсо. – Я вас слушаю.

– В то утро, когда мы повстречались, я солгал вам, заявив, что не подозреваю писаку в убийстве. Какое-то время я верил, что он на это способен, и, как и весь Мадрид, считал его убийцей Матео. Однако все изменилось, когда я узнал правду.

– Черт, не тяните! Хватит напускать туман, выкладывайте наконец эту загадочную правду.

– Однажды рано утром, как раз накануне того дня, когда мы с Антонио вас встретили, мы проснулись в гроте под Санта-Исабель и вышли отлить в сад. В это время инквизиторы с двумя паланкинами проходили по главной дороге к Аточскому монастырю. Внезапно в одном из паланкинов какой-то человек принялся звать на помощь и закричал, что задыхается. Кортеж остановился, и пешие стражники вытащили человека наружу. С его головы стащили капюшон, чтобы дать ему отдышаться, и в следующее мгновение он рухнул на землю.

– Этот человек… этот человек… был… мой отец? – пролепетал Алонсо.

– Так точно, приятель.

– Он… умер? Это и есть та правда, которую вам так трудно было сказать?

– Почему умер? Он просто потерял сознание, но без капюшона ему стало легче.

– А как же мать? Вы видели мою мать?

– Нет, хотя, думаю, она сидела в другом паланкине. В разгар суматохи мы услышали голос женщины, которая звала мужа и умоляла не бросать ее.

– Благословен Бог, Хуан! Почему вы скрывали от меня такие важные сведения?

– У каждого свои секреты, которые сохраняются по какой-то причине. Вы скрывали от меня существование Сумы Надежды, а когда вам понадобилось, все про нее рассказали. Так же и с вашим покорным слугой. Однако позвольте закончить мой рассказ, а затем я дам столько объяснений, сколько потребуете. Это кажется вам правильным?

– Конечно. Простите мою резкость, такое нелегко слушать спокойно. Продолжайте, умоляю.

Наконец Хуан раскрыл свою тайну и поведал ее Алонсо. Он выложил все подчистую, израсходовав все чернила на заполнение чистой страницы: ночь, когда он попрощался с Матео, не подозревая о том, что больше его не увидит, мучительное утро, когда он обнаружил потрясенного Антонио, приступы паники, охватывавшие мальчика всякий раз, когда Хуан спрашивал, что произошло той ночью, и его поведение, когда он узнал, что в преступлениях обвиняют Себастьяна.

– Должно быть, Канделу Боусу насиловали так зверски, что милосердие взяло в Матео верх над благоразумием и заставило совершить ошибку, которая стоила ему жизни. – Хуан нахмурился, чтобы сдержать слезы. – Он хотел сразиться за нее, но… ему… пришлось за нее умереть.

– Матерь Божья! – в ужасе пробормотал Алонсо. – И Антонио