Кровавый навет - Сандра Аса

Оказавшись в безопасности, он прислонился к стене какой-то хижины, стараясь отдышаться, хватая воздух открытым ртом и утирая пот со лба. Потом не выдержал и усмехнулся: появление Алонсо в его жизни превратило ее в череду захватывающих приключений, конца которым не предвиделось.

В это время на улице Лечуга, куда благодаря его вмешательству вернулось спокойствие, повисла плотная густая тьма, которую больше не рассеивал разбитый адвокатский фонарь.

Алонсо заметил, что Хуан достиг улицы Толедо, и облегченно вздохнул. Напарник бегал быстрее молнии; на широком проспекте он без труда запутает следы, и альгвасилы его не догонят.

Готовый отправиться вслед за другом, он хотел сказать на прощание Андресу что-нибудь резкое, в полной мере выражающее презрение, которое вызывала в нем эта алчная тварь. Окутанный тьмой, такой же черной, как и предчувствия, овладевшие им, едва подтвердились его худшие предположения, он схватил адвоката за грудки и прильнул губами к его уху:

– Надеюсь, каждое лестное слово, каждая подачка, каждая привилегия, которые доставит вам ваше занятие, принесут вам несчастья, лиценциат. Никто не застрахован от превратностей судьбы, даже юрист, согласившийся лгать вместе с другими. Возможно, те, кому вы сегодня потакаете, завтра сплетут для вас сеть, в какой ныне увязли Кастро, а когда вы потребуете справедливости, над которой сейчас насмехаетесь из-за своего жалкого честолюбия, ваш адвокат пожмет плечами и заявит, что борется за еретиков, не заслуживающих оставаться в живых. С Богом! Пусть он защитит вас от вас самих.

47

Приговор

Проклятие Алонсо упало на благодатную почву, пробудив в Андресе желание как следует поусердствовать в деле Кастро; однако слишком активно вести себя не следовало – нельзя же одним махом превратить черное в белое. Придерживаясь середины, то есть не выходя за пределы серого, он составил речь, воплотившую в себе черты муравья и стрекозы: бойкую, но поверхностную. Такой подход не слишком его компрометировал, позволяя суду продолжить разбирательство с целью вынесения приговора, и в то же время успокаивал его совесть, потрепанную после странной засады на улице Лечуга.

Выступление защитника состоялось в том же зале Аточского монастыря, где проходили увещевания и предъявление обвинений.

Как всегда, Себастьян вошел первым. Дон Гаспар, комиссар и тайный писец ждали за столом у подножия распятия, нависавшего над залом. Справа сидел прокурор дон Педро де Сифуэнтес, слева Андрес де Баскаль, а напротив них, замыкая зловещий квадрат, усадили Себастьяна, изможденного, отощавшего и почти утратившего надежду.

– Для ответа на обвинение, выдвинутое прокурором, слово предоставляется защитнику обвиняемого, – объявил дон Гаспар.

Андрес встал, привел в порядок свои бумаги, прочистил горло и заговорил. В первую очередь он выполнил обычные протокольные формальности – перечислил имена и звания членов трибунала, вежливо упомянул прокурора и, наконец, попросил о разрешении начать. Затем принялся зачитывать свое возражение, которое подготовил со всем тщанием.

– Я, лиценциат Андрес де Баскаль, представший перед вашими светлостями в качестве защитника по делу о вере, заведенном на бакалавра Себастьяна Кастро, присяжного нотариуса города Мадрида, заключенного в инквизиционную тюрьму и присутствующего в этом зале, зачитываю ответ на обвинительный акт и наилучшим образом, в надлежащей форме и по праву, которым я обладаю и обязан пользоваться, излагаю три составляющие его статьи.

Действующие лица в этой сцене выглядели очень по-разному. Дон Гаспар и комиссар сидели с безразличным видом людей, которым известен конец истории, потому что несколько дней назад, в соответствии с процессуальными нормами, они получили текст защитной речи и уже вынесли приговор, который собирались зачитать после выступления Андреса; тайный писарь ограничивался записью речи; прокурор всем своим видом демонстрировал высокомерие победителя, а Себастьян трепетал, как побежденный, знающий, что его дело проиграно.

– Статья первая первого раздела, – продолжал Андрес. – Преступление, связанное с ересью и иудейством. Мой клиент отказался от этого обвинения под присягой на Библии: в глазах Святой Матери-Церкви это достаточно веская клятва, которая, несомненно, заслуживает высшего доверия. Что касается свидетельских показаний, представленных прокуратурой, то, прежде чем делать дальнейшие утверждения, отмечу, что трибунал, со всей очевидностью, рассматривал их пристрастно и пренебрег многими важными сведениями. А посему прошу вас учитывать сложность опровержения доказательств, содержание которых известно лишь наполовину. Тем не менее в этой части приводятся основания для отвода свидетелей обвинения: некоторые из них проявляют враждебность по отношению к Себастьяну Кастро и могут выступать против него, прикрываясь желанием защитить католическую веру, тогда как на самом деле намерены очернить моего клиента и причинить ему вред. Я прошу и молю, чтобы после рассмотрения заявления об отводе эти свидетельства, на которые так или иначе опирается обвинение, были отклонены.

Заявленный Андресом отвод изумил Себастьяна. На их единственной встрече он ходатайствовал об отводе всего одного свидетеля, однако адвокат не имел возможности изучить все его доводы, ибо, стоило Себастьяну заикнуться об Энрике, как комиссар пришел в ярость и разорвал его письмо вместе с остальными показаниями. С какой же стати адвокат подверг эти свидетельства сомнению? Неужели он потрудился провести расследование?

– Статья первая, раздел второй. Преступление, заключающееся в притворной любви к Богу и неправомерном принятии священных таинств. Мой клиент признает себя невиновным, заявляя о своей твердости в вере и глубокой преданности Святой Матери-Церкви. Исходя из этого, мы оспариваем показания, представленные прокурором, которые противоречат этому утверждению. В этой связи суду были переданы показания соседей, описывающих Себастьяна Кастро как примерного христианина, ежедневно посещающего мессу, не отклоняющегося от католического вероучения, известного своей порядочностью и дающего щедрые пожертвования церкви Сантьяго, соседней церкви Сан-Хуан, Инклусе, монастырям Санта-Клара и Санто-Томас – последний, следует заметить, тесно связан со святой инквизицией. Трибуналу также предоставлена справка о чистоте крови моего клиента, подтверждающая христианское происхождение рода Кастро.

Себастьян был глубоко тронут упоминанием о своих заслугах, порадовался тому, что некоторые соседи считают его порядочным человеком, растрогался, узнав, что они без колебаний помогли ему, помянув его добром перед судьями, которым требовались не похвалы, а нападки, и, наконец, был потрясен тем, что Андрес со всей душой ринулся на его защиту, хотя от адвоката ожидали небрежения и даже халатности.

– Статья вторая. Оскорбление святого креста. Учитывая, что мой клиент отсутствовал на месте происшествия во время оного и это доказано, прошу и молю снять с него это обвинение.

На мгновение Андрес остановился, чтобы писарь занес его слова на бумагу, и, когда тот кивнул, возобновил свою речь.

– Статья третья. Предводительство еретической сектой, совершающей человеческие жертвоприношения, которая после похищения, пыток и казни мальчика-бродяги вырезала