Приглашение на убийство - Колин Кэмбридж

бы не находилась сейчас в Лондоне, – любезно, но не совсем искренне сказала Филлида. Агата не любила шумные компании и вообще старалась избегать встреч с малознакомыми людьми. Да и тратить время на чтение работ начинающих писателей она тоже не любила.

– Клифф написал сценарий для этой игры и пригласил наших друзей приехать погостить, а заодно и поучаствовать в ней. Никто из нас раньше не играл на сцене, кроме Жоржа, разумеется. Но почему бы и нет, забавы ради? Семья Клиффа всегда покровительствовала искусствам – их прозвали «шерстяные Уоксли», может быть, слышали? Они поднялись на торговле шерстью… и муж тоже поддерживал театр. Мечтал когда-нибудь и сам выйти на сцену.

Филлида кивнула, позволяя потоку речи литься беспрепятственно, не прерывая его. Беатрис Уоксли явно было нужно настроить себя, прежде чем перейти к подробностям этого вечера.

– Э-э… «шерстяные Уоксли», вы сказали? – переспросил констебль. Он с тоской взглянул на бутылку бренди, но Филлида предусмотрительно поставила ее вне зоны его досягаемости. Он сможет выпить позже, а сейчас ему нужна светлая голова. Вместо этого она налила ему чашку очень крепкого чая. Без сахара.

– Да, вы же знаете суконные фабрики в Йоркшире? – ответила миссис Уоксли. – Конечно, после того, как шерстяная промышленность пошла на спад, они вложились и в другие направления. Купили парочку мукомольных заводов, и так далее. Весьма состоятельные люди.

– Ах да, конечно, – сказал констебль. – Те самые Уоксли!

Воцарилась пауза, в течение которой миссис Уоксли прихлебывала чай. Ее глаза слегка расширились, когда она ощутила на языке приторную сладость и вкус бренди. Сделав еще один большой глоток, она поставила чашку и продолжила:

– Клифф так радовался, что мы переехали в деревню. Ему… он хотел уехать из Лондона, и мы искали возможность с… начала этого года, и, когда мы здесь оказались, он стал другим человеком. Мы успели прожить здесь всего две недели, но я уже заметила в нем перемену. В последние месяцы ему пришлось несладко – скандалы, и эта трагедия, и бесконечные сплетни, – но, наконец, мой дорогой Клифф вновь стал самим собой. Поэтому, когда он придумал устроить эту… эту Игру в убийство, чтобы показать друзьям наш новый дом и заодно познакомиться с соседями, я не могла ему отказать. Мы пригласили друзей поучаствовать. Я уже говорила это? Да… Почему бы и нет? Мы же и представить не могли, что такое произойдет. Как мы могли такое представить? – Голос ее сорвался, и она прикрыла лицо платком.

Филлида дала женщине несколько мгновений, чтобы пришла в себя, и мягко попросила:

– Расскажите мне… то есть констеблю… о ваших друзьях. О тех, кто был здесь сегодня. Была ли у кого-то из них причина желать смерти вашему мужу?

– Что? Да как вы можете… конечно, нет! Зачем бы мы тогда приглашали их?.. Погодите. Вы хотите сказать, что думаете, будто это сделал один из них? Убил Клиффа? – Голос миссис Уоксли стал пронзительным. – Да это же безумие! Никто из них – никто! – не способен на такое!

Филлида молча смотрела ей в глаза. Через пару секунд она увидела, как гнев и негодование на лице Беатрис Уоксли угасли, уступив место ужасающему подозрению.

– Но… но кто-то же должен был это сделать, правда? – прошептала она. – Один из них должен был это сделать…

Филлида мягко приподняла руку, в которой миссис Уоксли держала чашку, побуждая ее сделать еще глоток.

– Давайте начнем с Жоржа Брикстона, – сказала Филлида. – Он актер, вы говорите?

– Д-да. У него сейчас небольшой перерыв в карьере, до этого он играл ведущую роль в спектакле «Этот сумеречный мир». Тот шел в Уэст-Энде, в театре «Стэйджес», знаете? Жорж и Клифф познакомились там же, в театре, ведь, как я уже сказала, семья Уоксли инвестировала крупные суммы в театральные постановки. И Клифф, следуя по стопам отца, решил выступить своего рода продюсером «Сумеречного мира». Он сам лелеял мечту когда-нибудь выйти на сцену. Я уже говорила об этом?.. Увы, спектакль не имел такого успеха, как мы надеялись, зато они с Жоржем стали близкими друзьями.

– Мистер Брикстон играл роль Оскара Чарльза, бывшего делового партнера мистера Боуингтона – в пьесе, я имею в виду? – сказала Филлида, вспомнив, как пенсне соскочило с лица Жоржа Брикстона, когда он понял, что разговаривал с уже мертвым другом.

– Да.

– Мистер Уоксли и мистер Брикстон не поссорились даже после того, как пьеса провалилась? – спросила Филлида. – Не возникло ли между ними неприязни?

– О нет. Клифф не винил Жоржа в том, что пьеса не стала популярной.

– А у мистера Брикстона не было обиды на вашего мужа из-за провала пьесы? – спросила Филлида.

– Ох… – Миссис Уоксли, казалось, была ошарашена таким предположением. – Они и правда немного повздорили: ведь спектакль закрыли всего через месяц, хотя планировали показывать минимум полгода. Жорж утверждал, что Клифф должен был профинансировать более долгий прогон, а потом пытался уговорить мужа вложиться в другую пьесу, чтобы компенсировать ему потерянные пять месяцев. Клифф отказался, и Жорж был очень недоволен. Его можно понять, он остался без работы, но ведь это такой мелкий спор, правда? Это же не повод убивать Клиффа? Кстати, Жорж был в восторге, когда мы пригласили его на наш праздник. Он бы не приехал, если бы все еще злился, вам не кажется?

Если только не жаждал отомстить Клифтону Уоксли…

Филлида бросила взгляд на констебля Гринстикса, с удовлетворением отметив, что тот исправно строчит в блокноте, как это всегда делал инспектор Корк во время допросов. Вот и отлично. Констеблю лучше помолчать и дать ей вести допрос.

– Хорошо. Ну а сэр Келлер? – спросила Филлида. Она ничуть не удивилась, когда бледные щеки миссис Уоксли слегка порозовели.

– Сэр Келлер – старый друг семьи… моей семьи, понимаете? Я знаю его целую вечность. Они с Клиффом не слишком ладили, но это не значит, что они ненавидели друг друга. Видите ли… – Миссис Уоксли сделала большой глоток чая. – Сэр Келлер и я когда-то были помолвлены.

Филлиду эта новость не удивила. Она заметила, что миссис Уоксли разговаривала с сэром Келлером с дружеской фамильярностью, особенно когда журила его, а тот смотрел на нее с плохо скрытым обожанием и покраснел, когда она его отчитала. Между ними явно что-то было.

– Но это случилось очень давно, когда мне было всего восемнадцать, – продолжала миссис Уоксли. – Наши родители мечтали о свадьбе, они-то нас и свели, но мы с Келлером быстро поняли, что не подходим друг другу. Слава богу, времена изменились и семьи больше не устраивают браки по расчету! Это был бы сущий кошмар – жить под одной крышей с Келлером, – добавила она с