Ведьма из Кингспорта - Рональд Малфи

Но этой ночью тишину прерывали лишь раскаты грома. Тиг расслабилась.

Использовать велосипедные звонки ей предложила подруга, разбиравшаяся в детской психологии – не на профессиональном уровне, скорее как автор нескольких статей на тему, собравший и изучивший достаточно материалов, чтобы давать советы.

Теперь Бонни могла спать в своей комнате, зная при этом, что мама сразу же придет на помощь, если понадобится. Она звонила в звонок – и мама отвечала. Так они общались на расстоянии.

Тиг не знала, с чего у ее дочки вообще появились эти кошмары. Она пока не водила Бонни к врачу, но уже начала об этом задумываться.

Снова ложась, Тиг взглянула на часы – было уже полвторого. Увидев это, она еще четче осознала, насколько устала, поэтому упала на подушки, слушая, как под ней скрипит матрас. Она почувствовала, как волоски на руках встают дыбом, будто бы в страхе перед новой вспышкой молнии.

Тиг закрыла глаза, пытаясь вновь погрузиться в сон. Обычно шум грозы ее успокаивал, заставлял забыть о тревогах. Но теперь мозг отчаянно отказывался отключаться. Несмотря на усталость, спать ей совершенно не хотелось. Хоть за окном звучали раскаты грома, в доме стояла поразительная тишина.

Что-то было явно не так.

И вдруг – «дзинь-дзинь!». Прямо из комнаты Бонни. В этот раз в звонке чувствовалась паника: «Приходи! Срочно!»

Тиг вскочила и вышла в темный коридор. Несмотря на работающий кондиционер, в доме было слишком жарко. Она вся вспотела.

Качающийся под сильнейшим ветром кустарник на переднем дворе скребся об алюминиевую обшивку дома: «скреб… скреб… скреб… скреб…» Будто закодированное послание.

Через приоткрытую дверь она заглянула в комнату дочери. Кровать Бонни стояла у стены. Крохотная фигурка девочки, несмотря на летнюю жару, скрывалась за несколькими одеялами и множеством плюшевых игрушек. Хоть в старой школьной песенке и говорилось, что девочки сделаны «из загадок и мармеладок», Бонни с тех пор, как ей исполнилось шесть, все больше и больше заставляла маму в этом сомневаться.

На полу валялись детальки Лего, а ящики комода были выдвинуты, будто дочь расставила Тиг ловушки, чтобы та обязательно споткнулась в темноте. А вдобавок еще и аквариум на столе – она даже вспомнить не могла, когда его в последний раз чистили. Этот запах обеспокоил ее сильнее, чем обычно.

– Что случилось, детка? Снова кошмары?

За окном спальни сверкнула молния, осветив крошечные стеклянные глазки дюжины плюшевых животных, расположившихся на полке над кроватью Бонни. Они походили на летучих мышей, проснувшихся в глубине пещеры.

– Бон? – Тиг шагнула к постели девочки.

В младенчестве Бонни страдала изжогой и упрямо отказывалась сосать грудь. Тиг пришлось попотеть, чтобы управиться с этим ребенком, который, казалось, вообще не спал и вечно был всем недоволен. Реджи, тварина, даже и не думал ей помогать. Как только узнал, что его девушка беременна, – сбежал, теряя тапки. Правда, два года назад в Реджи проснулась совесть и он стал интересоваться жизнью дочери, к радости Бонни и ужасу Тиг.

Тиг привыкла укладывать дочь рядом – это позволяло ей хоть немного вздремнуть, улучив момент, когда Бонни засыпала.

С тех пор девочка ожидала, что они с мамой всегда будут спать вместе. По крайней мере, когда ее мучают кошмары.

С большим трудом удалось уговорить Бонни переселиться в детскую – Тиг даже предложила ей самостоятельно выбрать цвет стен (выбор дочери пал на тошнотворный зеленый цвет, напоминающий о лягушонке Кермите, но что поделать) и расставить мебель по своему вкусу. Иными словами, сделать комнату как можно более уютной (в ее понимании).

И все равно по утрам Тиг обнаруживала, что дочь лежит рядом с ней, засунув большой палец в рот. Она надеялась, что со временем Бонни это перерастет.

А теперь вот эти постоянные кошмары… Они пугали Тиг, заставляя еще больше волноваться о дочери.

Еще одна молния отразилась в глазах десятков уродливых кукол, всегда нервировавших Тиг.

Включив свет, она обнаружила, что девочки в кровати нет. Бледно-розовое одеяло было натянуто на несколько плюшевых игрушек.

Велосипедный звонок лежал на тумбочке. Тиг начала паниковать.

– Бонни? – повторила она, на этот раз более сурово. Дом содрогнулся от удара грома. За окном бушевала буря.

Тиг двинулась по коридору, чувствуя: что-то изменилось. Будто какой-то важный элемент слегка сдвинули с места.

Она заглянула в ванную, включила свет, но и там было пусто. Чуть дальше на полу коридора растекалась лужа, от которой до самой кухни тянулась дорожка огромных черных листьев.

Тиг пошла по ним. Они были холодными и мокрыми, хоть и лежали на теплом полу. Приближаясь к кухне, женщина все отчетливее слышала шум бури, а зайдя туда обнаружила, что кто-то открыл боковую дверь, и теперь дождь льется прямо на линолеум. Раздался громкий раскат грома, а затем приглушенный треск – это открытая дверь ударилась о стену от порыва ветра. Весь пол был залит водой и покрыт склизкими листьями.

Подойдя к дверному проему, Тиг выглянула во двор.

Дом стоял на пяти акрах земли, задний двор примыкал прямо к заливу. Сначала Тиг смогла разглядеть лишь колыхание высокой травы. Но, опустив голову, она заметила маленькие отпечатки ног, начинавшиеся сразу за бетонными ступеньками.

– Бонни! – закричала женщина в ночную тьму. – Где ты, Бонни?

Тиг помчалась вниз по ступенькам; ее босые ноги хлюпали по лужам густой коричневой грязи, мокрые стебли высокой травы хлестали по голым бедрам. Она замерла, увидев яркую вспышку молнии. Ей внезапно показалось, что этот свет исходил из фонаря в руках самого дьявола, что он был призван осветить все уродство, всю тьму, все скрытое от человеческого глаза.

– Бонни!

Грянул гром. Еще одна молния рассекла ночной небосвод. Тиг наконец смогла разглядеть тоненькую фигурку, стоящую по грудь в воде, уставившись в пустоту, – беззащитный маленький ребенок в центре Армагеддона.

Тиг бросилась к дочери по холодной воде. Ее ступни засасывало в серый ил, и она с трудом сохраняла равновесие, пока в какой-то момент ее не сбила с ног волна прибоя. Женщина поднялась, откашливаясь от морской воды, и, дрожа всем телом, устремилась вперед, сокращая расстояние между собой и дочкой.

– Бонни! Господи, что ты тут делаешь, милая?

Она крепко прижала девочку к себе, гадая, что же с ней случилось. Она ходила во сне? Она ведь могла утонуть…

Сначала Бонни не отвечала и вообще никак не реагировала. А потом, будто выйдя из транса, медленно подняла руки и обхватила мамину шею.

Тиг взяла ее на руки, чувствуя, как ил засасывает ноги, будто