Ведьма из Кингспорта - Рональд Малфи

Нет-нет, это ей почудилось! Это был обман зрения. Она устала, переволновалась, да еще и эта погода…

Но, как бы женщина ни пыталась стряхнуть морок, тощий сутулый мальчишка не исчезал. Тиг прекрасно знала, кто он, хотя и не могла разглядеть никаких деталей в этом черном пятне на фоне бушующего залива, – даже когда все осветила очередная молния, подросток так и остался неопределенным темным пятном. За исключением яркой вспышки в его правом глазу.

«Это Роберт», – подумала Тиг, чувствуя, как страх сковывает тело. Она крепче прижала дочку к себе. Мальчик продолжал смотреть на нее, не пытаясь приблизиться, стоя, вопреки всякой логике, на поверхности воды. Этого просто не могло быть, но тем не менее он там стоял, уставившись на нее единственным глазом, в котором горело белое пламя…

Развернувшись, Тиг поспешила на берег, неся Бонни на руках. Добравшись до дома, она усадила дочку за стол, а потом закрыла боковую дверь и заперла ее на засов. Она почему-то чувствовала, что этот… монстр, чем бы он ни был, уже пробирается по двору в их сторону.

– Детка, зачем ты туда пошла?

Девочка, с трудом держа глаза открытыми, кажется, совсем не понимала, что произошло. Она тоже дрожала, а на ее щеке виднелась темная полоска грязи.

– Пойдем, – сказала Тиг, снова беря Бонни на руки. Она понесла ее в ванную, там усадила девочку на край ванной и повернула кран.

– Это был сон, да, мам?

– Не знаю, милая, я сама пока не разобралась, что происходит.

«Роберт», – вновь пронеслось в голове.

Тело Тиг все еще ее не слушалось. Судя по отражению в зеркале, выглядела она просто жутко: лицо, измазанное грязью, расширенные от страха глаза. Руки не переставали дрожать.

Нет. Невозможно. Это не мог быть Роберт. Роберт Грейвс уже давно умер. Да. Роберт Грейвс умер. На воде никого не было. Никого. Только…

А потом ей вспомнилась одна деталь, кричавшая о том, что на самом деле никакая это не игра воображения, что это нечто…

(фантом?)

…уже давно обитает в их доме. Эта деталь – этот вопрос – напугала ее до смерти.

Кто все же позвонил в велосипедный звонок?

Семь

Когда нам было по тринадцать, нас с Эриком арестовали за кражу в магазинчике у пятидесятого шоссе. Мы набили карманы жвачкой, конфетами, несколькими упаковками говяжьих колбасок и даже умудрились засунуть за пояс пару бутылок газировки – причем без особой необходимости. Просто от скуки… То лето мы назвали «сезон проверки на смелость», вот и решили обчистить этот магазин.

В любой другой ситуации нас могли бы отпустить с предупреждением, что в следующий раз последствия будут намного хуже, но владелец конкретно этого магазина, как мы позже выяснили, давно устал от краж, пьяных потасовок на парковке и прочих напастей. Черт, один раз туда даже ворвался парень с пистолетом, требовавший отдать ему все деньги из кассы!

Поэтому нам с Эриком не повезло попасться под горячую руку. Против нас действительно выдвинули бы обвинение, если бы мой отец с ним не поговорил. Годы работы адвокатом не прошли даром – в конце концов владелец согласился оставить нас в покое, если мы с Эриком перекрасим ему магазин в качестве компенсации.

После этого отец провел со мной беседу за обеденным столом, когда мы мрачно накручивали спагетти на вилку.

– Зачем ты украл всю эту ерунду? Я правда не понимаю. Ни за что не поверю, что тебе настолько нужна была жвачка.

– Я не знаю.

– Это твой друг тебя подговорил?

Мне хотелось сказать, что да, во всем был виноват Эрик. Но врать я никогда не умел да и не особо хотел. Так что сказал правду: никто меня не подбивал. Просто в тот момент я не думал о последствиях своих действий.

– Чем старше ты становишься, Эндрю, тем больше твои решения будут влиять на твою жизнь. Сейчас самое время это запомнить.

– Да. Ладно. Я понимаю. Мне жаль…

Должно быть, в тот момент отец увидел слезы, навернувшиеся мне на глаза – я плакал от стыда и смущения, – потому что он положил вилку, подошел и легонько сжал мое плечо.

– Раз ты вынес из этой ситуации урок – значит, все не так уж плохо.

Следующие два месяца мы с Эриком по субботам белили придорожный магазин, пока тот не стал выглядеть как новенький.

Отец Эрика воспринял случившееся иначе. В то время он был шерифом, поэтому поступок его единственного сына, попавшегося на воровстве, уязвил Дина Келли в самое сердце.

За все детство отец ни разу не поднял на меня руку, но в семье Эрика было иначе. Через два дня после того, как нас поймали на магазинной краже и доставили в полицейский участок, мы оба явились рано утром в старой рабочей одежде, чтобы приступить к нашей работе. Лицо Эрика покрывали синяки, и каждый раз, когда он поднимал руку, чтобы провести кистью по стене, он заметно морщился от боли. Более того, в его глазах я видел что-то похожее на панику – что-то наводившее на мысль, что дома его ждут ужасы похуже, чем здесь, днем, когда он белил фасад круглосуточного магазина на автозаправочной станции у шоссе.

Осенью 2003 года, через несколько месяцев после инцидента с Робертом Грейвсом, отец Эрика посреди ночи сел в свою полицейскую машину и поехал к мосту Нэрроуз.

Он припарковал автомобиль на этом пустынном участке полуночной дороги. Затем, раздевшись до белых трусов, аккуратно сложил форму на пассажирском сиденье, а сверху положил золотой значок шерифа.

Было довольно прохладно, но, думаю, окна полицейской машины все равно запотевали от его неровного дыхания. Через некоторое время Дин Келли вышел наружу, оставив ремень с кобурой на полу у пассажирского сиденья, и побрел к краю моста с табельным оружием в руке. Бог знает, сколько времени он простоял там, глядя на бурлящие черные воды и размышляя о чем-то, прежде чем приставил пистолет к голове и нажал на курок.

На его похоронах я смотрел на Эрика, стоявшего у могилы. Тогда нам исполнилось шестнадцать, и тяжелые воспоминания о Роберте Грейвсе были еще совсем свежи. (Из-за этого мы с Эриком не виделись уже несколько месяцев, но я не мог не поддержать друга после самоубийства его отца.)

Во время панихиды Эрик не выказывал никаких эмоций. Отец позже