Ведьма из Кингспорта - Рональд Малфи

руки тряслись, а лицо горело, несмотря на стекавшие по нему капли дождя. Он взглянул на Роберта. Тот, не сводя с него свой единственный горящий глаз, разочарованно качал головой. Мич почувствовал, как от него едкими волнами исходит запах дыма.

– Копай! – приказал даже не голос, а статические шумы в голове Мича.

Но он не пошевелился. Земля перед ним вздыбилась и пошла рябью. В ней начали появляться трещины, поглотившие скопившуюся дождевую воду. А затем из них начали выбираться какие-то существа – большие бледные личинки, устремившиеся ровным строем в сторону Мича.

Он истязал свое тело разными веществами, и ему не раз доводилось чувствовать – в наркоманском бреду или мучаясь от ломки, – как по коже ползут маленькие, невидимые глазу насекомые. И сейчас Мич четко понял: эти твари – воплощение всех тех галлюцинаций.

Руки покалывало, и он взглянул на запястья – на многочисленные шрамы, которые, как извилистые железнодорожные пути из бугристой плоти, вспахивали гладкие полосы здоровой ткани.

Его кожа пульсировала, надувалась, словно что-то под ней отчаянно стремилось прорвать себе путь из его измученного тела. Зуд сводил с ума, и Мич против воли провел по руке грязными нестрижеными ногтями.

Кожа треснула, но вместо крови наружу брызнул рой мелких личинок, падая ему на колени и рассыпаясь по мокрой земле.

Он закричал и в панике попытался раздавить их другой рукой, но от этого рана разошлась еще больше, и эти ужасные, омерзительные твари получили больше места, чтобы свободно выползать из него…

Но вдруг они исчезли.

Задыхаясь и дрожа, Мич поднес руку к лицу. Только шрамы. Только бугристые рельсы. Ни порвавшейся пополам плоти, ни волны слепых, бледных, корчащихся личинок. Даже более крупные, пробивавшие себе путь из земли вокруг него, тоже пропали.

Копай.

Копай.

Копай.

Все еще дрожа, он снова погрузил руки в почву, снова нащупал мясистый спасательный трос и потянул его из земли. Черная грязь облепила его с головы до пояса. Он неуверенно поднялся на босые ноги и потянул еще, еще… При свете белой летней луны и вспышек молний он увидел, что эта штука тянется через весь двор к лесу на другой стороне дороги. Она ощутимо вибрировала, с ее крошечных волосков стекала холодная вязкая жидкость. Толстая и внушительная, веревка напоминала змею, обмотавшуюся вокруг ветвей мангрового дерева.

Он шел за ней, переставляя свои чертовы руки, босыми ногами прокладывая траншеи в грязной земле. Пуповина пульсировала; словно дыша, она билась о его израненные ладони. Хотя Мичу всем сердцем хотелось прекратить это мучительное занятие, он не смел отпустить ее и пойти против приказа Роберта.

Мертвый мальчик стоял посреди дороги и пристально смотрел на него. Капли дождя его не задевали, но Роберт Грейвс был совершенно мокрым, его серое тело переливалось под светом луны…

(откуда вообще взялась луна посреди грозы?)

…смотревшей на него сверху вниз, как сверкающий череп. Полая черная яма, где должен был находиться правый глаз Роберта, светилась холодным, неземным светом.

– Я больше не могу.

Наверное, Мич сказал это вслух. А может, и нет. Он не был уверен, что слова действительно сорвались с его дрожащих губ.

Хватит. Пожалуйста, Роберт. Перестань.

Но вот он уже шел дальше по спасательному тросу – вглубь чащи, и сквозь деревья на него лились беспощадные капли дождя, а тяжелые ветви мешали пройти и хлестали по всем открытым частям тела.

Роберт какое-то время шел рядом с ним. От него пахло порохом и соленой водой, стекающей с его тела. Отверстие в его лице теперь излучало свет, достаточно сильный, чтобы указывать путь сквозь ночную тьму. Мич сразу подумал о…

(маяке Грейси-Пойнт)

…революционерах, несущих фонарь сквозь густой туман.

Свет оставался с Мичем до тех пор, пока тот не вышел из леса на старую Риббон-роуд, хотя Роберт исчез до этого.

Мич понял, что с какого-то момента путь ему стала освещать луна – огромная, почти полная. Ухмыляющаяся, как фонарь, над черными водами залива. Кроме того, сквозь туман пробивался свет маяка.

Мич перешел дорогу, все еще крепко сжимая в дрожащих руках дышащую пуповину. Спасательный трос вел вниз по дальней стороне утеса. Мич легонько потянул за него, пытаясь проверить, не сбросит ли он его с обрыва, как в прошлый раз. Но на этот раз веревка держалась крепко.

Мич подполз к краю обрыва и заглянул вниз. Там виднелись черные скалы, пенилась полоса бледного пляжа. Шторм, словно в ярости, швырял волны о береговую линию.

Спасательный трос, подобно палаточному шесту, отходил от края обрыва под острым углом и исчезал в пенистых волнах внизу.

Там, внизу, кто-то был. Женщина. Она сидела на барном стуле прямо посреди воды.

Чувство, сильное, как страсть или голод, побудило Мича подобраться к самому краю обрыва, схватиться за пуповину обеими руками и спуститься вниз по склону, будто альпинист. Ветер бил его о скалу, а струи дождя, казалось, так и норовили смыть его вниз. Но Мич не терял хватки, потому что колючие волокна троса впились в мокрую, израненную мякоть его ладоней и не отпускали до тех пор, пока он не уперся обеими босыми ногами в мокрый, холодный песок пляжа.

Женщина наблюдала за ним из воды. Да, она действительно сидела на барном стуле, а рядом с ней стоял еще один стул – пустой. По какой-то причине волны их не опрокидывали. Почему-то вся эта ситуация уже не казалась Мичу такой абсурдной, как мгновение назад.

Она манила его.

Зайдя по бедра в неспокойное море, Мич уселся рядом с незнакомкой.

Точнее, нет. Она была ему хорошо знакома. Синтия Уоллс.

Жена его друга Дейла.

– Привет, Мэттью. Давно не виделись. Выпьешь?

– Д-да…. – сказал он заикаясь. Нет, не от холода – просто у него слишком кружилась голова от фантастичности этой ситуации. Он не мог понять, что происходит.

Когда он был совсем маленьким, бабушка взяла его с собой в поездку на Большой каньон, и он подошел к самому краю, без перил или чего-то еще, и просто смотрел в головокружительную глубину этой бездны. Сейчас он чувствовал себя точно так же, как в тот момент.

– Знаешь, а ведь она следит за тобой, – сказала Синтия.

– Знаю. Это все птицы. Большие уродливые птицы. Она все видит их глазами.

– Не только, Мэттью. Она вообще все видит.

Прожектор маяка на Грейси-Пойнт больше не вращался, остановив свой луч на Миче. Тот поднял руку, прикрывая глаза.

– Оу, – только и сказал он. Как будто это было самым важным откровением в