От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи - Анатолий Самуилович Салуцкий

за противостояние Путину. Вдобавок из-за пандемии ковида всенародное голосование отложили, перенеся с апреля на июль, что добавило страстей. Но факт есть факт: 4 июля поправка вступила в силу. И у Путина будет время доказать, прав ли был многомудрый дед Кондрат, ставя его в один ряд со Сталиным.

Никита успел войти в возраст при живом деде и многое у него перенял. Сто, тысячу раз, при каждом подходящем случае дед Кондрат сопоставлял течение своей жизни с тем, что приключается в стране, это был его пунктик. Вдобавок, человек государственного мышления, он умел смотреть глубоко, докапываясь до сути происходящего.

Подумав об этом, Никита улыбнулся, вспомнил случай, когда дед смотрел глубоко под землю в буквальном смысле.

Вопрос был злободневным. Как офицер Никита знал о недовольстве строевых генералов: арсенал не обновляется, в армию поступает мало пушек, другой техники. Об этом и СМИ трубили, ядовито упрекая президента в невнимании к ВПК. И однажды на прогулке по арбатским переулкам он сказал деду об этой озабоченности.

Их совместные прогулки были ритуалом, к сожалению, редким; свободные дни для домашнего общения выдавались у Никиты раз в несколько месяцев. Он уже проходил службу в Москве, к старикам в Староконюшенный заезжал довольно часто, но мимоходом, проведать. А провести с дедом весь день… Такое, увы, бывало изредка.

Когда Никита заговорил о тощем ручейке вооружений, восполняющих естественную убыль, дед в своей манере начал с проблем, которые называл личными, «кедровскими».

– Помнишь, сколько было непониманий с твоими анкетами? Что-о? Отцу, когда ты родился, шёл седьмой десяток? Такого не бывает! По документам-то я тебе отец. А скажешь об усыновлении, сыпались вопросы: почему при живых родителях? Но разъяснять семейную ситуацию незачем, и кадровики недоумевали… Это я к тому, что на нашем примере видно: люди часто не понимают подспудную суть происходящего… А теперь давай-ка выглянем на Арбат.

Арбат был многолюдным, но степенным, несуетливым. На месте былых карандашных рисовальщиков, за десять минут клепавших платные портреты, теперь стенды с фотографиями. Ни песен под гитару, ни плясок под бубен, вместо них крики ресторанных зазывал у летних веранд. Причудливо одетых или скандально раздетых индивидуумов с безуминкой, развлекавших публику в прежние годы, заменили парни в буфонных костюмах зайца, медведя и прочих обитателей лесов и джунглей, сующие прохожим рекламные листки. Исчезли карнавальные типы, но появились возрастные мачо и денежные дамы, щеголяющие тяжелым, броским гламуром, выгуливающие брендовые наряды, девицы в шикарном гипюре. У сувенирных и антикварных лабазов полно иностранцев с раскосыми глазами. Всё чинно, благопристойно.

Они неторопливо дрейфовали в плавном потоке зевак, и дед продолжил разговор:

– Не говорю о прохожих, но даже ты, выросший на Арбате, не думаешь о некоторых его особых свойствах.

– Как не думаю! Арбат – он словно барометр жизни. Ты меня с пятилетнего возраста здесь выгуливал, помню тот шумный базар. А сейчас смотри какая благодать.

– Верно, Арбат – лицо Москвы, в том смысле, что его выражение отражает атмосферу жизни. Но я о другом… Здесь была шумная улица, а едва стала пешеходной – её начали копать. Глубоко, Никита, копали, вниз метров на десять, а то и глубже, несколько лет рыли. С тротуаров было видно, что ниже яруса коммуникаций открытым способом прокладывают тоннель. Какой транспорт там сейчас ездит, или же тоннель предназначен на особый случай, нам неведомо, да и знать незачем. И мы, гуляющие, не думаем о подспудной, глубинной – в буквальном смысле! – сути этой улицы. Что было изначальной целью? Прогулочная зона, под которой заодно проложили тоннель? Или нужен был тоннель от нового здания Минобороны на Арбатской, и с улицы убрали транспорт?.. Люди мыслят о том, что на поверхности, а глубин не знают… Схватываешь, к чему гну?

– Нет, деда, не схватываю, очень уж мудрёно излагаешь.

– А я насчёт дефицита пушек. Тоже читал всхлипы строевых генералов, а «Эхо Москвы» и вовсе в припадке патриотизма колотилось в падучей, Веник волосы из бороды рвал. Но Путин дважды в год проводил в Сочи совещания генеральных конструкторов и начальников родов войск. Что же, не мог приказать про пушки? И я, умудрённый опытом государственной службы, понимал, что происходит. Оборонный бюджет тощий, Путин бросил средства на создание нового оружия, потому и мало обычных пушек. Но было ещё кое-что. В Сочи не зовут министров, значит, президент взял тему на свою руку. И я ждал… Ждал и дождался: недавно Путин такую грандиозную «мультяшку» с гиперзвуковыми ракетами показал, что на Западе бессонница началась. И вскоре «Калибры» полетели. Вот что подспудно крылось за нехваткой обычных вооружений.

Некоторое время шёл молча, потом подвёл итог:

– За океаном понимали, что Путин играет на опережение. Потому через разные «Эхи» и раздували вопли строевых генералов, скорбевших о нехватке пушек. Хотели отвлечь средства от решения главной задачи… Ты военный человек, знаешь, что значит обладание гиперзвуком, термин «дальнобойная высокоточка» тебе тоже знаком. В плане историческом Путин повторил Сталина, который в бедной послевоенной стране создал атомную бомбу, снявшую американскую угрозу. Вот она, дорогой мой, подспудная суть дела. А ты говоришь, мало пушек…

Усаживаясь в кресло деда, Никита всегда думал о том, что числит себя его наследником не только в буквальном смысле. Впрочем, квартирный вопрос он тоже решил нестандартно. Идею великого «переселения народов» затеяла Ульяна, подсказав Алёне и Ферапонту перебраться в Москву. Она и отец живут в Батурино, у Ромы своя квартира, трёхкомнатная на Люсиновской пустует. И пусть Алёна переезжает туда, где родилась. Но Никита всполошился: вдруг у стариков возникнет надобность заночевать в Москве? И одну из комнат в Староконюшенном «закрепил» за ними, там всегда свежая постель. А кабинет снова отдали под детскую. Но за домашний компьютер Никита садится редко, не мешает второкласснице Анютке делать уроки, и дедово кресло осталось на месте. Анютка приспособилась прекрасно, кладёт под задницу диванные подушечки и восседает, словно на троне.

Однако главное, в чём наследовал Никита деду, относилось не к суетной, а к духовной стороне жизни. Если кратко, единение было полным, он мыслил себя его продолжением – со всеми вытекающими. Герой войны, дед был военной косточкой, и то, что зависело лично от Никиты, он уже исполнил – стал офицером. Теперь, глядя в мир глазами деда, мечтал увидеть воплощение его надежд, чтобы доложить об этом при небесной встрече.

А та прогулка по чинному, благопристойному Старому Арбату памятна. Они стояли у стены Цоя, которая раньше была вкривь и вкось размалёвана сотнями вольных рисунков и надписей, ибо каждый был вправе разрядить здесь свои эмоции. Но сейчас она выглядела чинным туристическим экспонатом, не хватало лишь таблички «Руками не трогать». И дед вспомнил:

– Знаешь кого я когда-то здесь встретил? Мэтлока, американского посла! Один, без охраны. Его в лицо никто не