От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи - Анатолий Самуилович Салуцкий

3. Никогда, ни в каких ситуациях не задавать ему неудобных вопросов.

4. Вы обязаны с видом знатока поддержать любую его идею, независимо от того, о чём он вещает, – о бозоне Хиггса из квантовой физики, о женской моде или о грядках с огурцами.

5. Надо каждую минуту демонстрировать ощущение его нужности вам, делать вид, что вы не можете решить без его совета ни одной проблемы, будь то покупка продуктов в магазине, выбор причёски или подбор телепрограммы для вечернего просмотра.

6. И последнее – что касается внешности. Ему не надо знать, что коса толщиной в руку, украшающая вас, на самом деле сплетена из жалкого пучка волос, оставшихся от пережога сушуаром или климазоном в салоне.

Девки! Русским по белому пишу: сто процентов, при соблюдении этих правил, мужик будет ваш! Даже если это задрот с засаленной гривой.

Ждите дальнейших указаний».

Алёна угадала: от скуки в инете полно женщин, которым в «кайф» весёлый заигрыш по мужскому поводу, и её инструкция из шести пунктов мигом разрослась в сто раз – повод и стиль для шуток были куда как удачны. А дальше – больше. По складу ума выдумщица, затейница, Алёна вбросила в инет другую забаву: по этикету за столом мужчина уделяет внимание даме справа, а вы, вот уж беда, сидите слева – что делать? Новый простор для шутейных фантазий вызвал уйму откликов. Потом учила девок убеждать мужика в своей незаурядности, доказывая, что через три перины могут почувствовать горошину. А серия «Девки, ау!» и вовсе отозвалась горячими спорами. Алёна написала:

«Какое вино пьют женщины? Даю наводку: известно, белое вино предпочитают расчётливые светские львицы, которые не пьянеют. А что любят те, у кого ураган внутри? А кокетки? А женщины, уверенные в себе? Ну-ка, девки, саморазоблачайтесь».

Этот пост дня три сходил с ума.

Она нащупала потешный стиль и в своей манере подкидывала нелепые вопросы. Расцветка ткани «леопард» и «горошек» – на все времена, вы в чём ходите? Почему бодипозитивные дамы обожают леопардовые лосины? Брошь в стиле бохо – покупаете или ваша фантазия? У каких мужчин синяя обувь? У вас накачанные утиные губища или брови-ниточки? Почему у футболистов жёны на одно лицо, будто с конвейера? А дальше – про букли, блонды, кружева, про бабетту с бантом. И вдруг вопрос, который девок напряг: какие мужики носят брюки с низкой посадкой и чтоб сзади обязательно торчали дорогие трусы?

Среди моря комментов попадались суперсмешные, Алёна поражалась остроумию женщин и вечерами забавляла Ферапонта экспромтами френдесс. Но оба знали, что блогерская забава – не самоцель, а разминка, настройка творческого мышления. Алёна, давно освоившаяся в писательской тусовке, слышала от кого-то байку об Ахмадулиной, которая писала, обложившись томами Цветаевой, Ахматовой, Блока. Ни о каком плагиате речи не шло – гении прошлого были для неё первой скрипкой, по которой дирижёр настраивает оркестр.

О той байке Алёна вспоминала неспроста – втихую она слегка баловалась рифмой. Но пожиная блогерские лавры, решила: а чего таиться-то? Почему бы не публиковать в интернете свои поэтические опыты? С незыблемой верой в свой талант, какая отличает истинных графоманов, она считала, что её стихи по тусовочной шкале тянут на оценку «очень даже». В отличие от стишат, которыми что ни день метят инет иные дамочки, доросшие на убогих виршах аж до секретарей Союза писателей. Впрочем, карьерных планов Алёна не строила, стансы, сонеты, оды и прочие кантаты её сочинения были литературным фастфудом. Ферапонт добродушно посмеивался:

– Охота пуще неволи!

И вдруг Ульяна предложила перебраться в Москву, на Люсиновскую! Алёна, истосковавшаяся по столичным общениям, загорелась, и Ферапонт без колебаний поддержал. Во-первых, с его профессией подыскать дело в столице не так уж трудно, а во-вторых, торопиться-то некуда. Философски, но со знанием жизни изрёк:

– Ездить на работу из Москвы в Малаховку гораздо удобнее, чем из Малаховки в Москву.

Прощаясь с Малаховкой, Алёна подарила свою идею «Девки, ау!» одной из рьяных френдесс, но весёлое интернетное происшествие осталось в воспоминаниях.

Переезд в Москву, в квартиру, где Алёна родилась, они отметили обедом в Доме литераторов.

После замужества она пропала, но её помнили, были ей рады, официантки пришли в восторг от того, что она пожаловала с мужем. И Алёна прежде всего просветила Феру относительно ресторанных подробностей ЦДЛ. Арт-кафе, в котором они обедали, некогда было большим фойе с пуфами и креслами для бесед, столы здесь накрывали лишь по случаю Нового и старого Нового года, когда в ЦДЛ крутили ночную эстрадную программу с иностранным фильмом, и жаждущих встретить праздник в злачном месте было с избытком. Сама Алёна, правда, не застала те клёвые времена, однако ей подробно о них рассказывали. Не бывала она и в старом писательском ресторане со знаменитыми дубовыми стенами и огромными цветными витражами – вход с Поварской. В этот роскошный, со вторым ярусом зал, где Горбачёв принимал Рейгана, её водили на экскурсию, но сейчас там очень дорогой кабак, для супербогачей, писатели туда не ходят. Впрочем, и здесь, в Арт-кафе, писатели – не частые гости, как говорил деда, у них купила притупила. Сюда чаще заглядывает эстрадный бомонд, ресторан клубный, спокойный, никто не просит у знаменитостей автограф.

А писатели… Здесь есть знаменитый нижний буфет, где дешевле и можно пропустить по рюмочке. Там своё сообщество. Во всяком случае, так было… Как сейчас, неведомо, из-за Малаховки от них оторвалась…

Уже во время обеда вспомнила, что к Арт-кафе примыкает Пёстрый зал, стены которого расписаны четверостишиями и рисунками литературных корифеев прошлых лет, – после каждого ремонта настенную живопись скрупулёзно восстанавливают. И перед десертом показала Ферапонту историческую достопримечательность ЦДЛ.

Расплатившись по карточке с 30-процентной скидкой, – член клуба! – Алёна в экскурсионных целях повела мужа в полуподвал, в уютный нижний буфет, где за столиками гудели небольшие компашки. По рассказам ветеранов, именно так гудел когда-то от нескончаемых посиделок величественный Дубовый зал, где «взирал на мир из-под столика» гениальный Николай Глазков. И уже давно подмечено, что передислокация гудящего писательского сообщества из парадного, в старинном особняке, Дубового зала в полуподвал ЦДЛовского новодела образно напоминает, что литература свалилась в крутое пике и неизвестно, выйдет ли из него. Острословы всё чаще шутят, что слово «нижний» надо бы писать с заглавной буквы, ибо Нижний буфет ЦДЛ стал символом писательского отрицательного престижа – любят у нас идиотские мемы вроде «отрицательного роста».

Пообедали они на славу и решили, что иногда, по финансовым возможностям, будут заглядывать в Арт-кафе с его отличным меню и знатной, подчас узнаваемой публикой. Но события повернулись так, что в скором времени Алёну пригласили в Нижний буфет, где собиралась рядовая писательская тусовка.

Трофимычу стукнуло сорок, и, согласно теории о