От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи - Анатолий Самуилович Салуцкий

– А как Юргенс? Ты по-прежнему с ним?

– Конечно. А в чём проблема? Игорь Юрьич в полном порядке, трудится на благо отечества. Ты «Литературку» читаешь?.. Он почти в каждом номере со своим мнением, на почётной второй странице. Человек на плаву!

– Я, честно говоря, опасался, что после Ярославля у тебя могут возникнуть неприятности.

– А что нам, Арсений? Как работали, так и работаем. Само собой, осанну напеваем, не без этого. Но… ищите и обрящете. Почитай, почитай Игоря Юрьича в газете, всё поймёшь. Ну да, ИНОСОР мы прикрыли. Но, как в наших кругах говорят, число букв в его подписи не уменьшилось. – Улыбнулся. – Помнишь мой сейф вроде шкафа? Так вот, раньше в кабинет входил и сразу открывал. А сейчас, бывает, за день не подойду. Говорю же, радуемся жизни.

Слушая Ванходло, Арсений поневоле держал в голове давний разговор с Терентием, когда брат крыл тех, кого называл западнюками. Предсказывал, что проигравшие останутся в команде Путина. Будут славить успехи России, а исподтишка множить трудности. Изображать активность и бездействовать. Кричать о патриотизме, но отравлять народ ядом двойной морали. А главное, сохранят за собой командные высоты в управлении. Боже, сколь же верно пророчил Терентий!

На отменной зарплате, не исключено, с тёмными деньгами, Ванходло и его шеф, объявляющий через СМИ, что он в полном порядке, воплощали ту напасть, о которой горячился брат. Лишь недавно Путин начал менять команду, призвав Мишустина, но кадры среднего уровня, вроде Ванходло, прежние и продолжат тормозить. А уж что до гуманитарной сферы, здесь и вовсе конь не валялся.

Любопытно, пару дней назад Лидуха Меланина – разумеется, теперь Лида – показала вырезку из «Известий» 30-летней давности, где знатные гуманитарии ельцинской поры требовали смены кадров на всех этажах власти. И к ним прислушались! О, с этой вырезкой целая история, к ней, оказывается, причастна мать… И вот перед Арсением снова эта тема. Ельцин в одночасье срезал слой бывших советских агитаторов, заменив их своими людьми, оставил лишь тех, кто мигом перекрасился. Почему же ни после 2012 года, ни сегодня нельзя тронуть нынешнюю священную корову?

А Вениамин раскудахтался:

– Удобно! Все на своих местах, за четверть века сработались, обросли связями, понимание идёт без слов, автоматом. Суетиться, как раньше, не к лицу, не по летам, да и незачем. Живём, по Салтыкову-Щедрину, в среде умеренности и аккуратности. А ещё – благоумия. Рыбе с закрытым ртом крючок не страшен.

Меланин слушал этот словопад, но не вслушивался, его занимало другое. Ванходло крутится среди высоких государственных людей, интересно пощупать его о том, что обсуждали у Кедровых пару дней назад. Как бы между прочим вбросил:

– Помню, в Ярославле было много тех, кто ещё при советах засветился.

– И что?

– Они и сегодня со сцены не сошли.

– И что?.. Эту проблему надо верно понимать. Если взять экономику, Гайдар гениально отдал власть новым людям, не припомню, кого из бывших оставил. Разве Шаталина, своего учителя. Красных директоров убрали либо купили. А вот если брать сферу идейную… Первыми в новый цвет красились спецы по марксизму, философии – того же Бурбулиса вспомни, при Ельцине вторым человеком был. Секретари по идеологии стали экспертами по религии, знаю такого, из Калуги. Ещё писатели, артисты, музыканты – та ещё гоп-компания. Почему? Да потому что они знали предмет, а сменить политический знак – раз плюнуть. После Октября в ВЧК даже бывших жандармов брали, они дело знали. Так и в 90-е: не было у нас новых идеологов, вот бурбулисы и сгодились. Правда, есть тут одна закавыка…

Самодовольно улыбнулся, поковырялся в тарелке, вытер губы салфеткой.

– Понимаешь, Арсений, кто идейно перекрасился, тот ярый, у него ходу назад нет, он святее папы римского. Возьми нас с тобой. Мы просто сменили профессию и работаем – что при Медведеве, что при Путине. А из идейных, кто в 90-е переметнулся, для них обратный ход – погибель. И пока они в силе, спешно готовят смену, из кожи лезут.

Задумался, потом вернулся к теме:

– Видишь, какую я лекцию прочитал. Не знаю, как ты, а я далеко уехал от себя бывшего, который на курсах страхования учился.

Обед был скучноватым, но для Меланина интересным. Когда распрощались, он не поднялся в номер, а нырнул в подземный переход, вышел к скверу у Большого театра, примостился на садовой скамеечке. Всё здесь располагало к спокойному обдумыванию жизни – мягкая летняя погода, ровный шум фонтана, но прежде всего душевное спокойствие и отсутствие спешки. Конечно, и послеобеденная сытость – известно, голодному не до размышлений о вселенских проблемах, у него одно на уме.

Этот сквер у Большого театра Арсений видел много раз – по ТВ. Каждый год 9 мая здесь собирались бывшие фронтовики. В 60-х их было много, не протолкнуться, в 70-х, помнил Арсений, людей поубавилось, а на День Победы в 80-х приходили немногие. Сиротливо стояли с названиями фронтов и дивизий на плакатиках, и если изредка кто-то находил однополчан, телевидение красочно расписывало о них. Поколение фронтовиков уходило… Позже сквер обновили, стёрли память об историческом месте трогательных свиданий. Девушка на соседней скамейке, на расстоянии футбольного пенальти, лихорадочно тычущая пальцем в смартфон, понятия не имеет, сколько счастья витало здесь, когда встречались товарищи по оружию. Почему не установят в сквере памятный знак?

Шестидесятые… Арсений помнил те времена оттепели, годы оптимизма и надежд, романтики, туристских палаток, бардовских песен, веры в прекрасное будущее. Потом настали семидесятые с заботами о домашнем уюте и красивой мебели, о дачах, об украшательствах жизни, с джинсами «Врангель» и кроссовками «Адидас», с расцветом битломании. Философию восьмидесятых отражал девиз «Жизнь за биде!». Визуально, акустически, вкусом и ароматами безраздельно доминировали западные стандарты. Тягостная жизнь в СССР становилась невыносимой…

Думы о смене профессии были мучительными. Арсений помнил, как вечерами бродил по набережным Невы, всматриваясь в квадраты и ромбы створных огней на ленинградских мостах, и крутил в башке варианты. Сейчас, сидя в сквере у Большого театра, он подумал о том, что советский лайнер потерпел крушение, потому что кто-то поменял местами огни судоходных и глухих пролётов.

Но лично у него переход в новое летоисчисление шёл без надрывов, надломов, надсады. Потому и жизнь сложилась, как положено, всё было – горести-радости, хлопоты-досуги, нощи греховные. Работать только на пожрать не приходилось, по песку не пахал, с первых шагов на страховом поприще удача сопутствовала. Почему? Мысленно улыбнулся, у него была своя, доморощенная теория успеха: потому что люди читающие умнее людей смотрящих. И пока все глупели, уставившись в экраны и гаджеты, он предпочитал бумажный носитель информации.

Настроившись на философский лад, вернулся мыслью к Ванходло.

Бывают странные сближенья… Вениамин продолжил разговор, который