От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи - Анатолий Самуилович Салуцкий

ясно выявилась логика российского развития, что дух перехватило. Чтобы успокоиться, долго всматривался в шпиль мидовской высотки, мысленно переваривая своё открытие, и потом чётко сформулировал то, о чём криком кричала таблица.

Ну конечно! В национальной, не политической системе координат историческое движение России идёт по двум линиям. Одна из них обозначена явственно: это Ленин – Хрущёв – Ельцин. Периоды их властвования имеют схожие черты, памятны умалением национальных традиций, оскудением духовной жизни, небрежением к коренным интересам России и, как следствие, экономическим упадком. Героями тех лет становились интернационалисты или общечеловеки, что одно и то же. Независимо от побуждений и расчётов, эти вожди вели государственный корабль на рифы.

Но так же явственно в таблице проступала другая линия исторического движения, когда во главу угла ставили коренные российские интересы, в почёте была национальная культура, уважали русскую старину. Когда возрастала державная мощь и образцом для подражания становились радетели Отечества. Судя по таблице, эта линия ведёт от Александра III к Сталину.

Открытие, сделанное за письменным столом, привело Кондрата в смятение. Элегическое настроение, с которым он взялся за досужее дело – поворошить историю, покопаться в анналах, – испарилось, уступив место глубокому раздумью. Задумчиво глядя на шпиль высотки, он понял: вопрос столь серьёзен, что надо включить мозги по-настоящему.

А думалось ему лучше всего во время прогулок. Это, впрочем, известно, многие об этом писали: неспешная ходьба по знакомым маршрутам ускоряет бег мыслей.

Был ранний вечер, после часа пик машин поубавилось. Прохожих в арбатских переулках всегда немного, а после рабочего дня они и вовсе редкость – местных мало, к тому же у большинства загородные дома. Кондрат, заложив руки за спину, медленно вышагивал по знакомым улочкам, избегая тех, где уже вспахали асфальт, чтобы класть тротуарную плитку. В Калошином вспомнил дом, в котором жил Валерий Петрович Манзеев, замзав строительного отдела. Среди цековских он славился двумя присловьями. По поводу Запада говорил: «Не знаю, кто победит – мы их или они себя». А ещё многомудрым комментарием к метеосводкам: «Погода в нас самих, а за окном времена года». В аппарате ЦК многих за глаза величали по их «коронным» фразам, наверное, что-то числилось и за Кедровым.

«А про погоду в нас самих Манзеев верно изобрёл, – думал Кедров. – С утра во мне был штиль, а сейчас как бы шторм не разыгрался». Вернулся мыслью к историческим изысканиям и вспомнил о квадрате Декарта, про который сказала Лидия Ивановна. Вот что значит посмотреть на вопрос с четырёх сторон – новые смыслы открываются. А он всю жизнь сложные проблемы лишь с одной стороны разглядывал. За Декартом весьма кстати вылез хрестоматийный Гегель со своим кротом истории, который роет медленно, но хорошо. Эх, вернуться бы в прошлое с сегодняшним умом! Мысленно улыбнулся: самое время начать с чистого листа, когда в тетради страниц не осталось.

А погода продолжала портиться. Размышляя о двух линиях движения России, поставив в один смысловой ряд хрущёвскую слякоть и нынешний бал сатаны – одной задницы половинки, – Кедров от вчерашнего дня, от царей-секретарей обратился ко дню сегодняшнему. По какому из двух путей идёт Россия сейчас?

Президента Медведева он ставил в ряд лидеров, которые вели страну по первому пути. Дотошно вникать в суть его правления Кондрат не считал нужным, ибо давно выставил оценку. Он много десятилетий был приближен к верховной власти, знал её пыльное закулисье, умел читать между строк и понимал, какие поступки вождей пагубно сказываются на их реноме. Речь не о политике, а именно о поступках «просто так», не продиктованных обстоятельствами. Такие случаи выявляют истинное мировоззрение лидера, становятся маркерами, что и позволяло Кедрову оценить, по какой из двух линий ведёт страну лидер.

За Медведевым числился такой случай.

Он пригласил в президентскую резиденцию модную английскую поп-группу, которой восхищался в дни молодости. Тех музыкантов не звала к себе даже английская королева, а президент России радушно принял под телекамерами. Для Кондрата тот случай и стал маркером, определившим место Медведева в череде российских правителей.

Путин поступил ровным счётом наоборот. Он принял президента США Обаму в нарочито русском стиле – под балалайку и за самоваром, который сапогом раздувал мужик в красной косовортке. Конечно, антураж был выбран не «просто так», вершилась большая политика. Но для Кедрова событийная логика говорила о том, что принято называть образом мыслей.

Впрочем, Путин в те годы был премьер-министром, а это, как говорят в Одессе, две большие разницы. Кондрат не мог выкинуть из головы гнилую мыслишку о том, что Путин ввиду выборов «играл» на публику. И готов ли он, Кедров, по первым двум президентским срокам поставить Путина в один ряд с Александром III и Сталиным, при которых возрастала державная мощь России? Сумеет ли Путин ответить на вызовы своего времени?

В тот вечер он долго прогуливался по арбатским переулкам, вернувшись домой с забавным мнением о себе любимом. Только-только обрёл свободу предаваться досужим размышлениям на вольные темы – и сразу подступила новая гражданская забота. Он знал себя: теперь будет тревожно думать о двух русских линиях, оценивая этой мерой кремлёвские деяния.

Наверное, душевное радение за Отечество ему на роду написано.

25

Дождя не было, однако нудная морось мешала садовым хлопотам. Да, теперь уже только садовым, потому что огородных не стало, на месте былых грядок аккуратно подстриженный газон с потешной фигуркой гнома. Такая погода – хороший повод подняться на крышу, где под большим зонтом ждут удобное кресло и стол с компьютером.

Ульяна обожала своё рабочее место. С крыши открывались сумасшедшей красоты русские виды, здесь дышалось легко, здесь было тихо, спокойно, благостно. Вот уж вправду, мечтать не вредно, вредно не мечтать. Она мечтала, и всё получилось, как задумано: двухэтажный дом с плоской крышей, залитой битумом. А над битумом – не на, именно над! – настелили половую доску, но не впритык, со щелями, через которые уходит вода. Складной зонт, принадлежность уличных кафе, надёжно прикрутили к временному полу и раскрывали по погоде. Под ним можно не только работать и в дождь и в жаркое солнце, но и посидеть с Димой за чашечкой кофе, покайфовать. Этот микроскопический уголок вселенной был причалом для её души.

Работу она нашла с трудом. По возрасту – в разгаре седьмой десяток – журналистика уже не с руки, речь о редакторской стезе. Послала резюме в издательство – большой опыт оценили, обещали ответ через неделю. Но оказалось, ставка уже занята. Послала в другое, и всё повторилось один в один. Когда такой же облом случился в третий раз, Дмитрий принялся через знакомых доискиваться, в чём дело, и выяснил, что Ульяна не в чести