От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи - Анатолий Самуилович Салуцкий

Этого обещания Варя ждала, как принято говорить, с замиранием сердца. Оно давало возможность вывернуть дело наизнанку, представить его совсем в ином свете. Эта идея пришла к ней в одну из бессонных ночей, она вот уж вправду днями напролёт мысленно репетировала свою роль. И сейчас шпарила наизусть, выдавая «на гора» готовые фразы и эмоции.

Вытаращила глаза, с укоризной произнесла:

– Альба… Ты опять меня не поняла. Я имею в виду совсем иное. – Почти криком, как бы на нервах, огорошила: – Этот завод мы с Матвеем хотим купить!..

Теперь вытаращила глаза Альбина. И Варя более спокойно разъяснила:

– А паркуа бы не па, Альба? У нас ведь как? Мы с Матвеем посоветовались, и я решила… Поняла? Он голова, а головой шея вертит. – Постучала пальцами в грудь. – Это моя идея, потому что я весь клан подключила. Говорю же, гуртом и батьку бить легче. Уже сторговались с Розальевым за умеренные деньги, и вдруг он к моему носу подносит фигуру из трёх пальцев: есть другой покупатель, цены улетели вверх. Дело встало на продвинутой стадии, должны были документы подать, и мы, откровенно говоря, в отчаянии.

Альбина была потрясена, даже головой встряхнула, словно сбрасывала наваждение. Видимо, ждала чего угодно, только не такого поворота. А Варя, следуя своему плану, принялась в скоростном режиме эмоционально тарахтеть:

– Ты не представляешь, как мы увлеклись этим делом! Матвей заводскую технику знает наизусть, а я принялась зубрить науку. Да-да, утилизация мусора – это же целая наука. Бьюсь об заклад, ты понятия не имеешь…

И пошла писать губерния. Скорострельно, без остановки, не давая Альбине и слова вставить, Варя так эмоционально выплеснула информационный «боезапас», которым зарядил её Розальев, что у подруги, как говорили в молодости, челюсть отпала. Выпалив всё, что знала, воскликнула:

– Видишь, до каких тонкостей я мусорную отрасль изучила! Полгода готовилась. Да что там, я ведь ради этого дела… Ты была в Египте?

Альбина совсем обалдела – брови домиком. С задержкой, растерянно спросила: – А при чём тут Египет?.. Конечно, была.

– Но ты наверняка только по пирамидам лазила. А я специально летала в Каир, чтобы побывать в городе мусорщиков.

– Какой город, каких мусорщиков? Ничего не понимаю.

– Вот видишь, – торжествовала Варя. – Ты даже не знаешь, что внутри Каира есть город мусорщиков, где сортируют весь мусор 20-миллионного Каира. С практической точки зрения нам этот опыт не нужен, но в плане понимания, что такое переработка отходов, он неоценим. Я туда и рванула. Ты знаешь, кто такие копты?

– Копты?.. – отупело переспросила Альбина.

– Да, копты, христиане, живущие в Египте. Так вот, у них там город в городе, куда свозят горы мусора. Копты из этого мусора выбирают всё съедобное и выращивают свиней – христиане, им можно. А попутно сортируют мусор по фракциям: картон, металл, стекло, пластик, дерево. И что получается? С утра до ночи в этот город тянутся грузовики с мусором, которые в обратный путь увозят спрессованные кипы картона, металла и так далее. За них хорошо платят, и копты процветают. А самое потрясающее, в этом городе нет инфекционных болезней, видимо, здешние обитатели приобрели сильный иммунитет. Там свои магазины, парикмахерские, школы… Очень интересно, очень! Видишь, подруга, как я в это дело влезла.

Альбина сидела молча, пытаясь освоить услышанное. Перед ней сидела совсем не та Варя, которую она знала когда-то, и не та, которую она мельком видела в Батурино. Перед ней неуёмно активная, довольная жизнью, преуспевающая женщина – разумеется, на своём уровне, – и с ней нельзя разговаривать через губу. Да, она в миллион раз беднее, но она самодостаточна. И, как ни странно, по большому счёту более независима, чем они с Виктором, которым много дано, но с которых и много спросится. Только поскользнись – растопчут, продашь и Рублёвку, и Лазурку, и как жить дальше в среде мидлов?.. А Варя, кстати, не меряется богатством, понимает разницу между нами. Но если что не так, встанет, плюнет и уйдёт – чего ей?

А Варя продолжала нажимать:

– Розальев, владелец завода, тот ещё крендель, вздорный мужик, ему чужое горе в радость. Когда появился богатый покупатель, он начал нам нервы мотать, до конца не рубит, а тянет, тянет; видимо, с Виктора хочет больше взять. Ну, я понимаю, для вас цена особого значения не имеет, заводик маленький, не миллиарды, в деловой империи Рябовола – сущая мелочь. Я же вижу. – Жестами восхитилась богатым и прекрасным домом. – А для нас купить батуринский заводик – значит зажить по-новому.

Узкоглазая Фарида в кружевном фартуке постелила вязаные сервировочные салфетки, подала овощной итальянский минестроне. И началось вкуснейшее пиршество – под аккомпанемент словесных восторгов Вари по поводу всего увиденного, а особенного того, какой замечательный у Альбины дом. Свободно, раскованно, без тени подобострастия она говорила, что ничего подобного не видела. И вообще, только теперь поняла, почему Рублёвку считают символом процветания.

– Не дом, а праздник! Рапсодия! Увидеть и умереть!

А Альбина стала немногословной, натянуто улыбалась, короткими пояснительными репликами отвечая на комплименты.

И Варя, ухватив суть момента, решила слегка надавить:

– Альба, дом у тебя шикарнейший. Гималаи! Сразу видно, что стакан полон, доливать некуда. А у меня, хотя не на донышке, но долива просит. Хотя штрафы за отсутствие денег не плачу…

– Какие штрафы? – совсем отупела Альбина.

– Да я просто так ляпнула… Короче, в целях дальнейшего развития я и решила на заводик запасть, на разрыв нерва тянусь. И вдруг облом! Вот тебе и ажур, тужур, бонжур.

На прощанье, уже около машины, Варя обняла подругу за плечи, заговорщицки шепнула:

– Альба, вижу, ты меня поняла. Я тебя очень прошу… по старой дружбе. Отдай мне этот заводик, скажи Виктору. Для вас он такая мелочь… Буду считать, что это твой подарок. Я же чую, ты тоже шея.

По дороге в Москву, закрыв глаза, реплику за репликой мысленно перебирала разговор и думала о том, что в ней вдруг обнаружился артистический дар, – вопреки опасениям, она перевоплощалась с лёгкостью, даже с азартом, все намеченные мизансцены разыграла неплохо. Наверное, это и называется «войти в роль». А о том, удалось ли решить проблему, отступится ли Рябовол от покупки завода, не думала. Она сделала всё, что могла, и даже больше. Но не только не унижалась, а в подспудном состязании личностей взяла верх над напыщенной миллиардершей. Потому что просьба не покупать завод из «зелёных» соображений – это одно, на неё можно не обратить внимания. А просьба не покупать завод, потому что его хочу купить я, – это совсем другое. Отказ в такой просьбе будет сочтён за выпад против самой близкой подруги студенческих лет. В чём дело? Слишком чепуховый повод, чтобы мелочиться.

Сказала шофёру довезти до Киевского вокзала, где села на автобус. И снова