От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи - Анатолий Самуилович Салуцкий

И раздвоенная публичная сфера преподнесла сюрприз: в первые недели СВО появились кое-некоторые, бросавшие на добровольцев косые взгляды, – Кедровы ощутили это на своей шкуре. Должное вступило в конфликт с сущим, и чтобы идти поперёк тех, кто гнал духовный самогон, тоже требовалось мужество.

Мысли о непонятной диспозиции на полях духовной брани беспокоили Кедровых «по наследству»: для Кондрата Егоровича это была тема особая. Каждый вникал в неё по-своему, но при проводах сыновей на фронт она становилась колкой, просилась наружу. Мнения начали клубиться ещё на крыльце: мужчины, используя лингвистическое богатство русского языка, обсуждали её.

Дмитрий уловил причину тягостного молчания, поднялся с рюмкой в руке.

– Друзья, идеи по обустройству страны полезно обсуждать в мирные дни. В военное время в наших мыслях одно: пресечь угрожающее родине зло… Запасной родины у нас нет… Или Россия есть, или нам жить незачем… Выпьем за родину, выпьем за Сталина, выпьем и снова нальём!

– О как завернул! Умеет Дмитрий Кондратьевич вовремя словцо вбросить, – поддержала Ульяна. – Пьём стоя!

Все с шумом повскакивали с мест, загудели, кто-то одобрительно хохотнул, первоначальную скованность как рукой сняло. Словно по команде мозги повернулись в одну сторону: у молодого поколения настало героическое время жизни, а в стране – очистительные времена.

Когда очередь дошла до Тимофея, снова поднялся Дмитрий:

– Сначала скажу об этой провидице. – Положил руку на плечо Ульяны. – Помню, прихожу вечером домой… Кстати, интересная штуковина была в тот день: встреча с бывшим госсекретарём США Бейкером, вы и понятия не имеете, кто это такой, а ведь именно он распинался, что НАТО ни на дюйм не продвинется на восток… Ладно, это другая тема. Так вот, прихожу после этого Бейкера домой, а на кухне стол накрыт. И Уля говорит: выпьем на радостях по чашке чаю, у нас родится мальчик! А потом добавляет: сейчас у всех, кого знаю, родятся мальчики; и значит, по народному поверью, через двадцать лет будет война. Да, да, именно так ты и сказала, я помню. – Стол одобрительно зашумел, и Дмитрий повысил голос: – Минуту… И ты, Уля, сказала: «Верю, русские мальчики сумеют защитить Россию!» Было такое?

Ульяна кивнула:

– Было, было… Тимоша, вот под какие песни ты родился… Я человек не воцерковлённый, но зажгу свечу у чудотворного образа Казанской Божьей матери, молиться буду истово о защите отечества. Знаю, не подведёшь, но ни на миг, ни на секунду не забывай, что смелость должна быть с головой. Ты меня хорошо понял?.. За тебя, родной!

Дмитрий рявкнул:

– Купно за едино! – Увидев недоумение на лице Никиты, добавил: – Товарищ майор, уж вам-то надо бы знать, что «Купно за едино!» – девиз Минина и Пожарского. Все за одного! Стоя!

«Торжественная» часть проводов длилась часа два. И хотя пили по маленькой, каждому идущему на фронт пожелав вернуться с победой и невредимым, языки развязались. Общество разбилось на спорящих и поддакивающих, беседующих об извечных мелочах бытия, о чём-то приватном. Невестки споро обновили стол русским способом – по нескольку порций на блюде, чтобы каждый брал для себя.

Чтобы слегка остыли от горячих тем, Ульяна ударилась в воспоминания о тамбовском детстве, о бабушке Неониле, которая лечила её травами – крапивой, о тогдашнем деревенском быте. Припомнила и бабушкину приговорку, которую та приспосабливала к любому делу.

– Она говорила: на выгоне лошадям и травы хватит, а в работе им овёс подавай! Вроде бы простое крестьянское наблюдение, а с каким смыслом!

Но слушали Ульяну плохо, за столом шли групповые дебаты. И постепенно, по случайным громким репликам, выяснилось, что все щебечут об одном и том же, а вернее сказать, всё про то же: почему в соцсетях идёт непостижимо странная, вызывающая недоумение война о войне? Льётся кровь святая, а наши плюралисты чешут языками… Почему так явственно пролегла граница между народом, воспрявшим душой в грозный для отечества час, и крикливой публикой, задающей тон в публичном пространстве?

И тут поднялась с бокалом Лидия Ивановна.

– Позвольте мне…

Ульяна своим быстрым умом, который привечал в ней Кондрат Егорович, сразу всё поняла. Постучала ножом о полупустую бутылку.

– Прошу тишины. Рома, Надя, тихо… Данила… Слушаем Лидию Ивановну. Сдаётся мне, она нам, несмышлёным в этих вопросах, кое-что объяснит. Верно я соображаю, Лидия Ивановна?

– Нет, Ульяна, я хочу произнести тост за славный клан Кедровых, с которыми меня по милости Божией свела судьба. Пять сыновей отправляет клан Кедровых на фронт! На таких, как вы, Россия веками держалась и сегодня стоит. Мы с Матвеем шёпотком обсуждали, как звучит тема о войне в социальных сетях, и мне есть что по этому поводу сказать. Но сначала хочу поднять бокал за всех вас. Без пафоса, с глубоким чувством. Я счастлива, что на моём родном Алёшином бугре, откуда вся Россия видна, живут люди, которыми Россия сильна. Верю, без Божьего промысла здесь не обошлось… И в грозный час, когда сгустились тревоги, я здесь, вместе с вами, на Алёшином бугре… За вас, дорогие Кедровы.

– За себя пьём стоя! – на этот раз скомандовал Никита.

Когда угомонились, Ульяна вернулась к прежней мысли:

– Лидия Ивановна, по-моему, я всё же не ошиблась. И послушать вас о нынешнем расколе очень интересно. Не знаю, кто как, – обвела рукой стол, – но мы с Дмитрием вроде бы всё понимаем, наплыв западных умствований идёт неспроста. У него в институте тоже народа с душком хватает. И ждуны есть, и те, кто с чёрным квадратом. Однако я не зря говорю «вроде бы», чувствую, понимание не полное, есть загадки.

Лидия Ивановна снова поднялась.

– Извините, я привыкла вещать с кафедры, сидя могу только тет-а-тет беседовать… И сразу, Ульяна, отвечу, что на сей раз дело не в западных умствованиях. Конечно, из-за кордона, как всегда, подогревают, не без этого. Но у наших нормализаторов свой интерес, они понимают, что страна на пороге перемен, противятся. Это ясно, как божий день. Важнее ответить на вопрос, кто они, эти нормализаторы.

– Как кто? – с жаром воскликнула Алёна. – Среди писателей их полно, особенно среди статусных. Жили вкусно, премиально, издавались на Западе. Война им все карты путает, вот и заделались пацифистами, воду мутят. Уж я-то эту публику знаю.

– Я задаю вопрос «кто они?» не в конкретном, а в более широком смысле.

– Алёна, не шуми, – вмешалась Ульяна. – Лидия Ивановна всегда в корень смотрит, по части идейных столкновений у неё своя точка зрения. Правильно я вас понимаю, Лидия Ивановна?

– Видите ли, Ульяна, надо разобраться в глубинных процессах, идущих в обществе. А для этого, между прочим, особых исследований не требуется, всё на виду. Смотрите, как поменялась жизнь после перестройки, когда, по Блоку, «закон крушился о закон». Говорю не о политических