Следы в высокой траве - Татьяна Викторовна Полякова

– Вся? – бабушка усмехнулась. – Но уж точно все те, кто сегодня был у магазина, у колодца и возле почты.

– Извини, – сказала я тихо. – Вместо того, чтобы тебе помогать, мы занимаемся непонятно чем.

Точнее, нам с подругой было предельно ясно, чем мы занимаемся, а вот непонятного в результате этого занятия становилось все больше. Это здорово расстраивало.

Ленка села за стол и сложила руки перед собой с таким серьезным видом, будто собиралась проводить официальный допрос.

– Клавдия Петровна, – проговорила она вежливо, – можно задать вам несколько вопросов?

Бабушка посмотрела на нее с интересом и некоторой снисходительностью.

– Хоть сотню, только сначала суп попробуйте. Расследование на голодный желудок плохо идет.

Последнюю фразу она произнесла, как мне показалось, излишне насмешливо.

Мы послушно взяли по ложке, Ленка попробовала суп и довольно замычала. За время отсутствия мы успели проголодаться.

– Очень вкусно, – призналась она.

Я кашлянула.

– Бабушка, мы хотели спросить тебя про карту.

Она убрала со стола тарелки, а вернувшись, села и посмотрела на нас.

– Ту, что ты нарисовала Рогову, – пояснила я.

Бабушка слегка прищурилась.

– А, эту.

Сказано было так небрежно, будто речь шла о фантике от конфеты или ненужном чеке.

– Журналист ваш ведь просил показать, где, по легенде, клад спрятан, – продолжила она. – Вот я и нарисовала. Он так настаивал, будто без этого жить не может.

Я внимательно наблюдала за бабушкой, она выглядела абсолютно спокойной.

Но я знала ее всю свою жизнь, чтобы понимать: когда Клавдия Петровна выглядит слишком уравновешенной, это обычно значит, что она думает на три шага вперед.

– Откуда вы знаете, что искать следует именно у амбара? – поинтересовалась Ленка.

Бабушка улыбнулась так, что я заранее заподозрила подвох.

– Люди говорят.

– Как думаешь, ба, Рогов мог успеть найти клад? – спросила я.

Бабушка замерла буквально на секунду.

– Теоретически? – ухмыльнулась она.

– Да.

– Мог.

Мы с Ленкой переглянулись.

– А практически? – осторожно уточнила я.

– Практически люди чаще находят неприятности, чем клады.

С этим сложно было не согласиться.

После этого она ловко перевела разговор на погоду, урожай огурцов и соседку Галину, которая, по ее словам, снова посадила картошку слишком близко к общему забору.

После обеда мы вышли на улицу и, закрыв за собой калитку, пошли по дороге. Сначала вдоль огорода тети Нади, где аккуратными рядами рос лук, потом мимо заброшенного полуразрушенного дома, который скрипел так выразительно, будто хотел сообщить нам какие-то старые новости. У распахнутых ворот чуть поодаль двое мужчин обсуждали, по всей видимости, что-то смешное. Рядом бегал мальчик с палкой, изображая то ли самолет, то ли динозавра, то ли огнедышащего дракона.

Я вдруг подумала, что в любой момент кто-нибудь из них может крикнуть:

– Девчонки! А вы куда? На место убийства?

И это будет звучать так же буднично, как вопрос, не за хлебом ли мы собрались.

Амбар постепенно вырастал впереди, сначала просто крыша, потом стены, потом темный проем двери, которая болталась на петле из последних сил.

Я поймала себя на мысли, что смотрю на него так, как люди смотрят на стоматологический кабинет: вроде ничего страшного, но приятного тоже мало.

Мы подошли к пруду и вскоре оказались у притоптанной травы. Тем злополучным утром мы с трудом пробирались к амбару, но после происшествия здесь успело побывать множество зевак.

– Ну что, – сказала Ленка, – идем?

– А у нас есть выбор?

– Ну, мы можем развернуться и пойти пить чай с твоей бабушкой.

Я вздохнула.

– Это будет чересчур разумно и совершенно нам не свойственно.

Мы осторожно пошли по тропинке, и чем ближе был амбар, тем ярче становились воспоминания о том утре. Я поежилась.

– Знаешь, – сказала я, – в детстве мне этот амбар казался ужасно интересным местом.

– Классическая детская логика: если место заброшенное, значит, там обязательно есть привидения.

– Или какой-нибудь хлам, – хохотнула я.

Мы подошли совсем близко. Дверь амбара висела немного наискось, и ветер тихо покачивал ее, издавая скрип, который отлично вписался бы в фильм ужасов.

– Если здесь появится человек с лопатой, я сразу побегу домой, – предупредила я.

– А если это будет следователь Корнеев?

– Тогда побегу чуть медленнее.

– А он тебе всерьез понравился, как я погляжу.

Я резко повернулась.

– Ничего подобного!

Мы обошли амбар с той стороны, где нашли Рогова, и остановились в нескольких шагах от него: не столько из уважения к месту преступления, сколько из-за красно-белой ленты, которая была натянута между несколькими колышками и довольно решительно заявляла, что дальше ходить не стоит.

– Я думала, так только в кино делают, – удивилась Ленка.

Она смотрела на ограждение, и я чувствовала кожей, как ее распирает изнутри.

– Ну вот, – сказала я. – Цивилизация добралась и до Сосновки. Это вроде называется «оцепление».

– Как бы оно ни называлось, но это немного мешает нашему творческому поиску.

Лента лениво колыхалась на ветру и выглядела так, будто сама не очень верила, что сможет кого-то остановить.

– Думаешь, если мы зайдем за нее, нас сразу арестуют? – спросила Ленка.

– Думаю, не сразу.

Подруга почесала затылок.

– Но можем навредить следствию, – продолжила я. – Затопчем что-то важное, например.

Вредить Лихому подруге точно не хотелось, только симпатия к молодому помощнику и уберегла место преступления от ее неуемного любопытства.

В день обнаружения Рогова мы старались держаться в стороне, потому что видеть труп повторно не хотелось ни одной из нас.

Несколько участков земли выглядели особенно притоптанными – остатки суматохи того утра, когда здесь работали Корнеев с Лихим, медики и сновала кучка особо настойчивых жителей деревни, которые пытались приблизиться к месту событий под предлогом «просто посмотреть».

Мы начали медленно обходить ленту приставным шагом, уставившись в землю.

– Представляю, как мы сейчас выглядим со стороны, – пробормотала я. – Словно две курицы в поисках червяков. А что мы вообще рассчитываем найти?

Поскольку подруга все это затеяла, я ждала от нее каких-то инструкций.

– Улики, – сразу отреагировала она. – Те, что укажут на преступника.

Привести примеры она не удосужилась, возможно полагая, что я сама должна догадаться, но, вероятнее всего, подруга и сама понятия не имела, зачем мы здесь.

– Смотри, – вдруг сказала Ленка.

Я подошла ближе. Она наклонилась и подняла из травы за пределами оцепления смятую алюминиевую банку.

– Пиво, – констатировала она.

И тут же отбросила находку на траву, громко чертыхнувшись.

– Там теперь мои отпечатки, – взвыла подруга.

– Очень ценный криминалистический объект.

Я подошла ближе, подняла банку и покрутила в руках.

– Видишь, теперь на ней не только твои пальчики. Ленка, возле любого заброшенного строения можно найти банку из-под пива. Это почти естественное природное явление.

– Но все равно странно,